Что он такое несет? Где море, а где пароход? Что общего у Вальки с пираткой китайской?
— …и вообще неизвестно, кто там в их деле голова, а кто только руки.
Ну, это уж вообще ни в какие ворота!
— Мне не хочется будить в тебе необоснованные подозрения, но еще больше не хочется, чтобы ты по наивности ляпнула что-нибудь или вляпалась во что-нибудь. Сиди тихо, язычок на привязи, а сама держи ушки на макушке.
— Колесников, ты сам параноик и из меня такую хочешь сделать!
— В одном дурацком фильме услышал я хорошую фразу: «Если ты параноик, это еще не значит, что за тобой не следят на самом деле».
Он затянулся сигаретой и замолчал, глядя перед собой в пространство. Наконец вымолвил:
— Ася, милая, деваться тебе некуда. То, что ты уже знаешь, просто так из головы не выкинешь. И даже в одночасье сбежать оттуда — уволиться, и все, — тоже не выход: если наши подозрения верны, внезапный уход их только спугнет, вот тогда они точно за тебя возьмутся. Единственное, что остается, — вести себя как обычно, как всегда, смотреть в оба и за каждым своим словом следить.
— Не смогу я так, Димка. Это же шпионаж какой-то получается. А я не Штирлиц все-таки.
— Ась, я же не призываю тебя добывать секреты рейхсканцелярии. Ты просто должна быть осторожна. По счастью или по несчастью тебе стало известно кое-что лишнее. Постарайся это скрыть. Если наши предположения — только бредни двух ополоумевших дилетантов, значит, нам с тобой крупно повезло. Ну а если правда — вот тогда даже дышать надо будет через раз…
— Утешил!
— Извини, милая. Просто предостерег.
Я сидела как в воду опущенная. Даже последние мысли покинули мою бедную голову — там сейчас была только звенящая пустота отчаяния.
— Эй, Лиса Алиса, а какие ты книги купила?
— Там, в сумке посмотри.
Дима вернулся в комнату, слышно было — усердно копается в моем пакете, как фокстерьер в клумбе. Вдруг присвистнул:
— Булычева я первый читаю!
Я согласно кивнула.
Он появился в дверях:
— Рыжая, ну перестань киснуть. Все в порядке. Наши служебные неприятности не должны портить нашу жизнь. Иди сюда ко мне.
Наверное, он прав — надо перетерпеть и перемолчать. Все образуется. И я пошла к нему — утешаться и прятаться.
Двое суток мы к этому разговору не возвращались. Я только диву давалась: откуда он такой умный и такой уверенный? Я мозги ломаю — а ему все ясно: и про наркотики, и про Валентину. Может, дело в том, что он смотрит со стороны. Для меня Валя и все остальные наши — живые люди со всеми тонкостями и нюансами, а для него — просто шахматные фигуры или даже кусочки из головоломки: какой по рисунку совпадает — тот и нужный.
На работе я сидела тихая как мышка и старалась лишний раз рта не раскрыть. Дамы наши уже начали подозрительно на меня поглядывать, но пока помалкивали. Выручил меня, сам того не ведая, Сережка. Вчера в обед вдруг поднял невинные глазки в белых ресницах от какой-то книжки из жизни своих компьютеров и заявляет, как ни в чем не бывало:
— Ась Георгиевна, а что это за кадр тебя вчера встречал после работы? Да нет, ты не думай, он мне понравился! А он холостой или женатый?
У меня щеки заполыхали до затылка включительно.
Юлька хмыкнула.
Анечка приоткрыла рот и уставилась на меня. Ее-то саму встречали каждый день (и, по-моему, каждый день кто-то новый), но меня она, видимо, по этому делу не числила.
Галка, добрая душа, расплылась в улыбке.
А Валентина поинтересовалась:
— Сереженька, а гипертрофированная тактичность — это у вас семейное или твоя индивидуальная черта?
Улыбнулась мне и подмигнула.
Вечером я рассказала Диме. Он пожевал губами, кивнул.
— Будем считать, пока все идет нормально.
Я вздохнула — этот его любимый анекдот я уже выучила: человек, падающий с двадцатого этажа, говорит, пролетая мимо второго: «Пока все идет нормально». У меня мурашки пробежали вдоль позвоночника.
Он тоже вздохнул, погладил меня по голове и сказал негромко:
— Вот вернется девушка из Махдена — тут-то и завертится. Надо бы нам всех обскакать…
Напророчил.
Интерлюдия 1
Разговор с Иваном Иванычем
— Значит, так. На «Татьяну» напрямую я пока не вышел, но в ее филиал внедрился надежно. Сперва пришел клиентом, а потом…
— Ну как же, как же, докладывали уже. Ты у нас, Вадим Андреич, оказывается, донжуан…
— Какой там донжуан — просто повернулось так, да и она не из шибко современных. Одинокая просто. А вообще женщина неглупая и славная. Присмотрюсь еще — может, женюсь.