Понемногу начало смеркаться, пришлось включить свет, чтобы расшифровывать мамину клинопись. Вокруг лампочки моментально закружились всякие перепончатокрылые или как их там звать — мелкая кусачая гнусь с блоху размером, здоровенные мохнатые бабочки-идиотки, с разгону долбающиеся головой прямо в железный абажур, аж гул идет, какие-то зеленые меланхоличные созданьица — безобидные, я их «эльфы-сильфы» зову — и, конечно, комары, «мессершмитты» проклятые, зудят-звенят.
Я кинулась к сумке за репеллентом, вымазалась вся, самой аж противно, дала Женьке намазаться.
— Ну что, Женечка, ты еще хочешь спать на веранде?
— Подумаю, — говорит.
Ну да, неловко ему так сразу сдаваться.
А Ирочка отказалась:
— Меня не кусают, я белобрысая.
Ну, положим, бровки у нее чуть темнее волос, во всяком случае, отлично на лице видны (оказывается, «брысь» — это я недавно узнала — так когда-то бровь называлась).
Только я к своим планам и диспозициям вернулась, как Ира эти свои «брыси» свела и мне тихонько так:
— Ася! В калитку кто-то стучится…
Я не задумываясь пошла открывать, но тут же меня догнал Женька с тяпкой в руках.
— Я с тобой, гляну, кого это на ночь глядя принесло…
Но тут из-за калитки донесся знакомый голос:
— Это я, Анна Георгиевна!
Димка приехал! Ну молодец! Я открыла калитку.
— Ну наконец-то впустила!
— Нет, это я должна сказать «наконец-то»! Ты где пропадал? Звоню целый день, звоню…
Колесников не успел рта открыть — Женька кинулся вперед.
— Димка! Колесников! Черт, как ты здесь оказался?
— Батищев!
Это еще что за поворот? Они — знакомы?! Ох, не люблю я, когда случайно в кустах оказывается рояль… Или это уже мания преследования? В конце концов, я ведь сама Женьку позвала, никто мне его подсунуть не мог. Да? Зато он мне мог подсунуть Колесникова! А зачем оно ему? Сосватать разве что… Ну тогда спасибо. Ладно, пока что вроде искренне удивлены встрече, посмотрим…
Мужики обнимались и обменивались первыми фразами, а я обдумывала положение: трое из присутствующих в курсе нашей тайны, четвертый — нет. И именно он приглашен в качестве главных мускулов… Что-то ему сказать все же надо, в конце концов, дело небезопасное и втягивать человека в такую историю втемную — просто непорядочно. Я, конечно, думаю, он мужик настоящий и так легко не струсит, но глаза у него должны быть открыты…
Мне надоело слушать, как они охают, ахают и хлопают друг друга по спине, я заперла калитку и погнала их к дому.
— Ира, знакомься — это мой хороший друг Дима Колесников.
— Здравствуйте, Ира. Ух какая вы красавица! Ася говорила, а я, дурак, не верил…
— Спасибо.
Я решила пока ничего не предпринимать — вечер впереди длинный, успеем еще с Димой поговорить.
— Так, господа мужики! Мойте руки и к столу! Ирина, садись, дальше я сама. Отдыхай…
— Да я вроде и не устала…
— Вот и славно.
Ира села возле стенки в плетеное кресло. Батищев немедленно устроился рядом на стуле. Дима тоже выбрал себе стул, только скрипучий венский, мне они оставили кресло-качалку. Но ничего, как будто разместились удобно.
Ужин получился неожиданно веселым — мужики вспоминали разные смешные случаи из общего училищного прошлого.
Сколько дружу с Женей, не знала, что он раньше военным был. А он, оказывается, лейтенантствовал, так же, как и Дима, только где-то далеко в Сибири. Он назвал какой-то объект секретный — Колесников кивнул, знает, значит… Там утечка ядовитая была, что ли, в общем, тоже комиссовали его. Но, насколько я поняла, досталось ему полегче, чем Диме. Дальше мощный папа помог, закончил Женечка институт физкультуры и теперь толстых коров, по возможности, превращает в стройных газелей. Или в тощих коров.
Сидим, болтаем. Ира кофе заварила — у мужиков от удовольствия глаза вот такие стали! А я смотрю на Батищева, смотрю на Иру — Господи, это же мой контингент, абсолютно мой! С первого взгляда и наповал!.. И вот что интересно — год назад, когда она к нему на занятия ходила, он что же, и не заметил ее? Или клиентки — это табу? Или ее этот год так изменил? Ладно, неважно — пусть хоть сейчас…
Как-то в прошлом году пошла я зубы лечить. Докторша спрашивает, где и кем работаю — для карточки. Я сказала, что в брачной конторе. А она и говорит:
— Как я вам завидую! Вы такое дело благородное делаете… Бог вас наградит за это…
Вот он и награждает… Но сейчас, глядя на этих двоих, я позавидовала сама себе. Не специально, случайно это вышло. Но все равно, как славно!
Ну да, это мне оно славно, а как он отреагирует, когда узнает?..