— Их было двое, — вспоминала женщина. — Здоровенные такие мужики. Каждый выше моей Илоночки на голову, а то и на полторы. Настоящие гангстеры. Знаете, как эти грабители банков, каких в кино показывают. В темных чулках.
Никонов, который западными боевиками не увлекался, не сразу понял, о чем идет речь.
— В чулках? То есть вы хотите сказать, что это были извращенцы?
Людмила Борисовна смерила его осуждающим взглядом.
— Чулки у них на головах были. Чтобы лиц нельзя было разглядеть.
— Вы уверены?
— Конечно. Светает-то рано. До них было метров сто, а может, и меньше. Я их хорошо видела. Большие, хорошо одетые. Сначала один к Илоне подошел, потом второй подоспел. Подхватили под руки и в автобус запихнули. А у нее голова болталась, как неживая…
Женщина всхлипнула и полезла в сумку за салфеткой.
— Номер запомнили, Людмила Борисовна?
— Зрение-то у меня отличное, но так далеко циферки я не вижу.
— А насчет чулок уверены?
— Абсолютно, — подтвердила она.
— Удобнее было бы в обычных масках действовать, — сказал Никонов. — Сейчас многие ходят в них. И лицо закрыто, и внимания не привлекаешь. Зачем им чулки понадобились?
— Гангстеры, говорю же вам! — воскликнула свидетельница. — Бедная девочка! Каково ей у них в лапах?
Большего добиться от нее не удалось, как Никонов ни старался. Оставив Людмиле Борисовне свой телефон (на тот случай, если вспомнит еще что-нибудь), он вместе с оперативными сотрудниками обошел все дома, окна которых выходили во двор и не были заслонены деревьями. Никто, кроме тети Илоны, ничего не видел. Моя посуду, Никонов снова и снова прокручивал в голове предполагаемую картину происшествия.
Итак, раннее утро. Обычно в это время собачники выгуливают своих питомцев, но на этот раз, как назло, двор оказался пустынным. Из белого автобуса («как маршрутка, только без окон») выбирается крупный мужчина в светло-голубых джинсах и легкой курточке с капюшоном. Капюшон отброшен на спину, хотя было бы логичнее натянуть его, раз есть необходимость маскироваться. На голове у мужчины темный чулок. Тем не менее при виде его Илона почему-то не пугается и не обращается в бегство, как следовало бы ожидать. Она останавливается и о чем-то говорит с этим подозрительным типом. В эти секунды тетка ее не видит, поскольку обзор заслоняет спина грабителя. Он что-то делает («как будто протянул ей какой-то предмет, небольшой такой») и берет девушку под руку. Второй грабитель, тоже с чулком на голове, приходит ему на помощь. Они берут Илону с двух сторон и скорее несут, чем ведут к микроавтобусу. Все происходит очень быстро, настолько быстро, что тетка похищенной не успевает опомниться, как двор пустеет. Ей остается только броситься к телефону, чтобы позвонить в полицию.
Никонов вытер руки полотенцем и перешел в гостиную. К его удивлению, Лора была там. Сидела на диване, что-то набирая в мобильнике. При виде отца она остановилась.
— Может, поешь все-таки? — примирительно произнес он.
— Не хочу. Я у подруги поела.
Тон у Лоры был не вызывающий, а ровный и слегка равнодушный. Радуясь произошедшей с ней перемене, Никонов сел на противоположный конец дивана и включил телевизор. Минуту или две он бездумно нажимал на кнопки, обдумывая завтрашние действия. Первым делом нужно будет поговорить с медэкспертом. Какую дрянь могли впрыснуть Илоне, чтобы она мгновенно потеряла сознание? Это раз. Дальше нужно будет заново опросить всех свидетелей предыдущих похищений. Не видели ли они двух крупных мужчин и белый микроавтобус? Про чулки можно не спрашивать. Такую деталь обязательно бы кто-нибудь вспомнил и упомянул в показаниях. Не померещилось ли тетке?
— Папа, — заговорила Лора. — Я взрослая девушка…
— Конечно, — машинально подтвердил он. — Я тоже так считаю.
— Как думаешь, может обходиться взрослая девушка без денег? Совсем. Вот чтобы ни копейки у нее не было.
— Разве… — Никонов растерялся, не зная, как реагировать. — Раньше нужно было сказать.
Лора дернула плечами:
— Говорю теперь.
— Хорошо, — кивнул он. — Сколько мама тебе обычно давала? В неделю?
Дочь назвала сумму. Никонов присвистнул.
— Но ведь тогда ты училась, — напомнил он. — А теперь экзамены сдаешь.
— По-твоему, это означает, что я должна голая и голодная ходить?