Несколько, показавшихся бесконечностью минут, Александр просидел на кровати. Анна не возвращалась, и тревога стала перерастать в смятение. Черными ночными птицами по комнате закружились подозрения. Мир, который он строил своими руками, где заново обрел радость и смысл жизни, вот-вот мог рассыпаться в прах.
Надев и застегнув на все пуговицы рубашку, Александр вышел в коридор. Сначала, без особой надежды, заглянул в детскую. Потом подошел к спальне Николя. С минуту, обратившись в слух, простоял у порога. Наконец до него донеслись приглушенные голоса, но не из комнаты, а со стороны сада.
В колдовском свете луны старые яблони походили на гигантских пауков. Примятая серебристая трава, застывшие качели, обнимающиеся фигуры мужчины и женщины, принадлежали какой-то иной мистической реальности. Все это будто происходило в неком магическом театре теней, где он был только зритель.
Но вся беда была в том, что оставаться простым зрителем Александр дальше не мог! Сжимая кулаки, он двинулся в их сторону. Ни замечая и не слыша его, Николя и Анна что-то очень эмоционально обсуждали. Вблизи оказалось, что Николя не обнимает, а только держит за руку его жену, а та пытается (а может и не пытается!) вырваться. Наконец, видимо заметив его, Анна вскрикнула "Пусти!" и освободилась.
– На этот раз я уже точно помешал! – произнес Александр, не узнавая своего голоса.
– Ночь прямо колдовская! Тебе, вижу, тоже не спится, – произнес Николя, старясь казаться невозмутимым.
– И луна сегодня полная. Хорошее время для прогулок! – подержал тему Александр, и ,подойдя ближе, нанес удар в солнечное сплетение. Николя согнуло пополам и бросило на землю.
– Это вам сударь вместо пощечины. Завтра можете присылать секундантов!
– Они у вас непременно будут! – прохрипел Николя пытаясь подняться. Александр развернулся и больше не оглядываясь, пошел к дому. Думал, что Анна бросится утешать Николя, но она побежала за ним и, догнав в коридоре, вцепилась в рукав.
– Сашка, ты, что ополоумел! Какие секунданты!
– За любовника опасаетесь, сударыня! – поинтересовался он ледяным тоном.
– О, Господи! Какой же ты идиот! – простонала Анна. Прозвучало это так искренне, что в сердце шевельнулась слабая надежда:
" Может все действительно не так, как ты представляешь?"
Глава 5
Выяснение отношений супругов было бурным. Александр упрямо хотел добиться правды, и в то же время в глубине души этой правды не желал. Да и нужна ли нам эта окончательная, разрушающая все иллюзии правда? Во всяком случае, Анна казалась искренней. Возможно, она и была честна, до каково-то предела, дальше которого и заходить не стоит. А вот про Николя Александр узнал много нового. Оказывается, друг давно уже был влюблен в его жену и еще в Харбине активно домогался взаимности. Получив решительный отказ ( в это очень хотелось верить!), он закусил удила. И сейчас, собираясь обосноваться в отечестве, видимо решил взять реванш. А, может быть, устав от капризных красоток, захотел обрести надежную спутницу жизни. В том, что у нее уже есть муж и ребенок, помех почему-то не видел.
На вопрос, почему не сказала об этом раньше, Анна ответила вполне логично:
– Зачем? Чтобы ты глупостей натворил? Чтобы цех без толкового программиста остался?
– А может быть он просто тебе нравился? – продолжал выпытывать Александр. Ответ обескуражил своей прямотой:
– Да нравился! Он красив, остроумен, галантен. И вообще женщине льстить внимание. Вспомни, как ты на Лизочку косился!
– Ну, это совсем другое!
– Да нет, дорогой, тоже самое! Давай и про заведение мадам Чанг вспомним!
– Да мы там только напились вусмерть! – крикнул Александр, окончательно переходя в оборону.
– А почему я должна верить?!
На самом деле он действительно говорил правду. Весело отметив в мужской компании китайский Новый год, они каким-то образом оказались в квартале красных фонарей. Александр помнил только, как развалившись на восточном диване, наблюдал за танцами девушек в слишком прозрачной для китайской традиции одежде. Потом курили какую-то гадость, от чего совершенно потерял связь с реальностью. Под утро очнулся на том же самом диване и в полном одиночестве. Жене это похождение откуда-то стало известно. Объяснение тоже было тяжелым, но она тогда поверила и простила. И сейчас накал постепенно спадал. В завершении, положив ему на грудь руки, Анна устало произнесла: