"Долго утаивать все равно не получится!"
Рассказав, что подписал согласие стать осведомителем, он трагическим голосом произнес:
– Теперь ты вправе меня презирать!
Анна ответила, ни секунды не задумываясь:
– Презирать я тебя, Саша, начну, если будешь пускать дворянские сопли. Да, попал в переплет!… Мы все попали. Так надо выкручиваться! Этот Кречинский ни господь Бог и не дьявол. Найдем способ от него избавиться. А пока станешь его осведомителем. Не убудет с твоей дворянской светлости! Главное не брать грех на душу, на честных людей не клеветать.
Сказано было жестко и даже грубо, но Александр, почувствовав поддержку, воспрянул духом. В благодарном порыве он стиснул ладонями и поцеловал и руку жены.
– Да ну тебя с нежностями! – сердито оттолкнула его Анна, и тут же поделилась неожиданно пришедшей мыслью:
– Знаешь, как этот Кречинский тебя нашел? Приятель твой Николя донес. Вот так то, будешь знать, как подвигами хвастаться!
Только после ее слов Александру пришло в голову, что нашли его не по тому, что охранное отделение обладало мистическим даром ясновидения, а из-за банального доноса!
Он попытался восстановить в памяти тот злосчастный разговор, когда после изрядной порции рома разоткровенничался с Николя и Лизой о прошлом. Но сейчас уже с трудом припоминал, о чем успел проболтаться. Однако, вполне возможно, у бывшего приятеля память оказалась гораздо лучше. Да и достаточно было только примерной даты и места событий, а еще фамилии Рахимов. Дальше уже можно поднять архивы и из доносов других фискалов узнать о короткой революционной деятельности члена подпольной ячейки по кличке Феникс. Вспоминая монолог штабс-капитана, Александр вдруг подумал:
"Он ведь ни словом не упомянул о растрате кассы опеки и мнимом самоубийстве дворянина Чангарова!"
Наверное, эти факты биографии не попали в электронные архивы охранного отделения, а обмен информацией с полицейским ведомством работал не лучшим образом. Недаром Рахимов утверждал, что дела у охранителей режима ведутся далеко не так четко, как изображалось в романах госпожи Малинковской. Все это развенчивало грозный ореол всемогущества, давая еще один маленький повод для надежды.
Между тем Анна, видимо представив перед собой их бывшего друга семьи, сжала кулаки и прошептала:
-Мерзавец!
Звучало очень искренне, но Александра все же кольнула ревнивая мысль:
"При определенных обстоятельствах женщина вполне может возненавидеть бывшего любовника!"
Но он тут же постарался выкинуть это из головы.
" Чтобы бы там не было в прошлом, все забыть, сжечь, рассеять прах по ветру!"
Он, жена и их маленькая дочка одно целое. Крохотная человеческая общность вынужденная противостоять враждебным стихиям за стенами домашней цитадели.
" И в радости и в горе!" – прошептал он слова супружеской клятвы. И снова мысленно поклялся защищать свою семью, свой маленький мир от всех посягательств извне. Защищать отчаянно, самозабвенно, отринув все привитые с детства понятия дворянской чести.
" Ни тебя, ни твою семью никто не собирается щадить. Отвечай тем же. Если понадобиться обмани, солги или даже убей!"
После разговора на кухне Анна отправилась в детскую. В последние дни Машенька все активнее пыталась встать на ноги и даже делала попытки перелезть за спинку кровати. Александру уже было поручено в ближайшее время съездить в губернскую столицу и присмотреть в представительстве французской компании "Enfant" вольер для подрастающих малышей. Пока же Анна старалась не отлучаться надолго, а на ночь повязывать над кроваткой что-то вроде балдахина. После ухода жены, Александр покосился на шкафчик, куда убрал графин. Но искушение удалось перебороть. Несмотря на острое желание продолжить, он хорошо понимал, что алкоголь еще одна коварная западня в этом далеко не лучшем из миров. Он словно вязкое болото неторопливо затягивает свои жертвы, топит в своих мутных потоках желание сопротивляться судьбе.
Теплица, как всегда, встретила горячим дыханием, пропитанным влагой и запахами помидорных листьев. От одного вида краснеющих плодов на сердце стало спокойней. Он занялся привычной работой. Однако мыли о случившемся и о том, что будет дальше то и дело прорывались в настоящее, отравляя его своим ядом. Вспоминая о недавно прочитанных ужасах из альтернативной истории, он опять думал, что штабс-капитан Кречинский делает благое дело. Но тогда получалось, и навязанная ему шантажом роль осведомителя тоже служба на благо отечества? И все-таки что-то тут не сходилось. Доносить на людей, верой и правдой служить законченному негодяю – с этим Александр никак не мог смириться. А потом неожиданно пришла мысль: