– Кто это? – шепотом поинтересовался Александр у соседей.
– Курочкин, главный наш губернский адепт свободы – сердито проворчал Коргунов.
– Владелец книгоиздательства, по пятницам организует в своем салоне литературные вечера для либеральной публики – пояснил Костюша.
Говорил Курочкин о том же самом, развивая озвученные в поэтической заставке идеи. Однако, бившие фонтаном эмоции сменились логическими умозаключениями. Ссылаясь на Фрейда и других более свежих авторов, он пытался доказать, что укоренившаяся в отечестве, и поддерживаемая государством и церковью реликтовая мораль ведет к печальным для страны последствиям. Приводит к многочисленным личным драмам, наносит вред психическому здоровью граждан, и главное выставляет Россию в глазах всего цивилизованного мира отсталой варварской страной. Звучало весьма убедительно, но речь свою господин книгоиздатель явно затянул.
– Сколько можно воду в ступе толочь! – довольно громко возмутился отставной коллежский асессор. На него зашикали с соседних столиков, а приятель кинокритик с улыбкой пожурил:
– Дремучий ты, Паша, человек! Люди пришли душой отдохнуть, свободы вкусить. А тебе клубничку быстрей подавай. Вот кто у нас оказывается главный любитель!
Будто услышав пожелание, Курочкин, наконец, завершил речь торжественной фразой:
– А теперь обещанный сюрприз! Сегодня, приехав прямо со съемок, нас почтила присутствием уроженка нашей губернии, гениальная актриса Мари Армант.
Александр увидел как из противоположного конца зала, купаясь в аплодисментах, идет та самая незнакомка из итальянского автомобиля. Когда, приподняв краешек воздушного длинного платья, она вспорхнула по ступенькам перед трибуной, Коргунов опять недовольно проворчал:
– Глядишь ты, Машка Артюхина. Явилась, не запылилась! Выдрать бы розгами…
– Ну не злобствуй, Паша! – тут же возразил его приятель – Критики пишут, что она, очень талантлива.
– Велик талант, задницу оголять! – парировал отставной асессор.
Длинных речей актриса к счастью произносить не стала. Послав публике воздушные поцелуи, она пожелала всем насладиться просмотром и под восторженные крики упорхнула с эстрады. Показ начался. На экране замелькали отрывки из фильмов отечественного кинорежиссера, который, по утверждению Курочкина, снискал себе славу в цивилизованном мире, а в России был гоним цензурой. Почти везде в главных ролях играла Мари Армант, урожденная Мария Артюхина.
Нечто подобное Александру уже приходилось видеть в Харбине. На местных рынках за полтора два рубля всегда можно было купить кассету с фильмом эротического содержания. На мальчишниках под водку или шампанское проходило на ура. Но однажды он решил приобщить к этому жанру супругу. Анну сначала даже заинтересовало, что смотрят в мужской кампании. Но через десять минут показа она попросила:
– Саш, выключи пожалуйста!
Тут он и сам почувствовал, что такое смотреть действительно не надо. С тех пор старался избегать вечеринок с "клубничкой", за что порой становился объектом шуток приятелей. Но вот волей судьбы снова оказался зрителем утонченного эротического действа. В отличии от топорно режиссированных, отснятых в пекинских домах терпимости роликов, здесь чувствовалась рука мастера. Мари Армант, тоже не была лишена таланта. Помимо умения эффектно "оголять задницу" просматривались задатки неплохой актрисы. Александр даже подумал, что королева эротики возможно в тайне мечтала сыграть Наташу Ростову. Однако, по некоторым, пока еще еле уловимым признакам, можно было предположить, что скоро ей уже больше подойдет роль Карениной.
Минут через тридцать показа, чередовавшегося с комментариями словоохотливого Курочкина, Александр почувствовал, что с него хватит. Дождавшись, пока главный губернский адепт свободы закончит очередное вступление и на экране опять появится обольстительная Мари Армант, он подхватил сумку, попрощался с соседями, и быстро выскочил из зала. За столиком в фойе Арлекина и Пьеро мило по-семейному пили чай с кренделями и вареньем.
– Что же вы так рано нас покидаете? – поинтересовался Пьеро.
– Дела неотложные, а так бы смотрел и смотрел, – буркнул в ответ Александр.
– Удачи в делах, сударь! – прозвучал уже вдогонку насмешливый девичий голосок Арлекины.