Пока возвращался к стоянке, в голове крутились кадры из фильмов непризнанного в отечестве гения. Отгоняя их, словно дьявольское наваждение, он думал, что цензура, пожалуй, права. Более того, запрещать надо не примитивно пошлые эротические картинки, а именно таких мастеров жанра. И все же увиденное поселилось в сознании, продолжая дразнить животную часть человеческой природы. Выезжая со стоянки на улицу, Александр отвлекся одним из эпизодов, где Мари Армант очень эротично совращала лучшую подругу. У тут же в реальность вернул отчаянный автомобильный гудок. Успев нажать на тормоза, он увидел, как мимо на большой скорости пролетел грузовик.
Возможно, это было предупреждение. С шумом выдохнув воздух, он постарался окончательно выгнать из головы запретные мысли и сосредоточился на дороге. Желающих покинуть город в этот час было не так уж и много, и через полчаса он уже подъезжал к своему повороту. Оказавшись на сельской грунтовке, Александр, несмотря на усталость после хлопотливого дня, почувствовал прилив радости. Впереди показывало дорогу опускавшееся к краю леса закатное солнце. Он возвращался домой!
Глава 16
О том, что не купил "Кальвадос" для Кречинского Александр вспомнил, только подъезжая к имению. И со злостью подумал:
"Хватит ему водки у Тушиных!"
Дома его встретили, как героя. Правда, тут же заставили собрать манеж. Справился он с этим быстро, и когда на улице стемнело, Машенька в своей ярко освещенной детской уже осваивала новое пространство. Анна принялась разбирать покупки. Ужин явно откладывался на неопределенное время и, пользуясь случаем, Александр ускользнул к Рахимову.
Перед его приходом тот дочитывал " Февральское перепутье". На полу перед его лежанкой образовалось целое кострище из обгорелых лучин.
– Ну что, с удачей? – весело поинтересовался он и захлопнул книжку. Первым делом Рахимов осмотрел паспорт. Сказал, что сработано на высоком уровне, особенно печать Департамента миграции. А Александр даже не смог вспомнить, в какой момент ее успели поставить. Убрав паспорт, Рахимов пообещал:
– Завтра с утра впишу, что полагается, а ты мне с фото поможешь. Ну а где-нибудь к полдню, прощаться будем товарищ Феникс! Хватит злоупотреблять твоим гостеприимством!
Померив костюм, он тоже остался доволен. Чувствовалось, как его уже охватывает радостное предвкушение свободы. А Александр вдруг представил, как долго этот человек ждал. Как долго должны были тянуться дни заточения. Когда не было не единого намека на то, что в жизни может что-то измениться . И сколько раз брало верх отчаяние. И все-таки он не сломался. Может потому, что вера в свою судьбу в свое предназначение жила в нем с ранней молодости, а может быть и с детства.
" Кто же заложил ее? Может сам Господь выбирает людей для свершения своей воли?"
Вручив пакет с купленными в городе продуктами, Александр пожелал приятного ужина. Уже уходя, поинтересовался по поводу книги.
– Интересная вещица! Обсудим завтра – пообещал на прощание Рахимов.
В этот раз они с женой устроили ужин при свечах. А ночью, удивив супругу, Александр проявил себя пылким любовником.
– В город тебя надо почаще посылать! -заявила со смехом Анна. А он, выйдя покурить, долго всматривался в черноту леса . Августовская прохлада давала о себе знать. Меньше раздавалось птичьих голосов , в траве больше не трещали цикады. Природа ждала осень. А он вспоминал пушкинское " унылая пора, очей очарованье" и думал, что по-настоящему унылой осень выглядит только в городе. Для деревни эта веселая хлопотливая пора. Даже когда лужи подернуться коркой и будет вставать "заря во мгле холодной" природа не потеряет свою красоту. Над трубами завьется печной дымок. Домашний очаг в осенние холода станет еще уютнее. А потом над землей, наполняя мир чистотой и светом, весело закружат снежинки. И этот снег будет идти и идти, укутывая крыши погружая в сказочный сон лес, скошенное поле.
Александр вдруг с особой остротой ощутил свое счастье. Но пока судьба все еще висела на тоненьком волоске, завися от стечения обстоятельств.
– Нет, даже и не думай! – несколько раз повторил он, угрожая невидимым темным силам. А потом, словно заклинание, еще несколько раз:
– Все будет хорошо!
На следующий день после полудни Рахимов был окончательно собран к отъезду. Умытый, причесанный, с подстриженной бородой он в своем новом дорожном костюме походил на путешествующего джентльмена из какого-нибудь дворянского клуба любителей географии. А согласно паспорту был теперь купцом третьей гильдии Керзоном Петром Трофимовичем, уроженцем Ушимского уезда.