– На любом кладбище должно быть такое старое место. А как еще ты его себе видишь?
В самом деле – все именно так, как бесчисленное число раз было обыграно в фильмах ужасов, да и просто рисовало воображение. И, хотя здесь было довольно мило, я все-таки неизменно предпочитал более «обжитые» участки. Хотя применительно к нашей сегодняшней поездке стоило признать, что место действительно выбрано идеально. Здесь поле еще и переходило в низину, поэтому я мог оставаться практически незаметным, прилагая к этому минимум усилий. Конечно, ночью все было бы несколько сложнее, а сейчас даже не стоило беспокоиться об инструменте – ключ-то от «амбарного» замка был у меня на связке в кармане.
– Ну, как тебе? – с любопытством спросила Ди.
– Что именно?
– Ну, такое место для последнего покоя невесты и котенка?
– Вполне подходяще.
– Хорошо, тогда ищи могилу с мхом и рамой. Ты их, разумеется, узнаешь.
Я кивнул, но сначала посмотрел в небо, где кружили птицы, кажущиеся сегодня какими-то замедленными. Или я просто устал? Все может быть, но со стороны кладбища взгляд на остальной мир неизменно меняется. Здесь нет бесконечной суеты городов, вечной нервозности и невнимательности к тому, что происходит вокруг. Наоборот, кладбище навязчиво возвращает к духовному и позволяет сосредоточиться на чем-то самом важном в жизни. Как такое происходит? Может быть, мертвецы или их души действительно создают здесь какую-то особую ауру? Или это снова всего лишь настрой, ассоциации и глупые стереотипы?
– Ты видишь здесь кого-нибудь еще?
– Нет. Мы одни, – несколько удивленно ответила Ди.
– В смысле других умерших.
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто интересно. У кого же еще, как не у тебя, мне интересоваться?
– Боюсь разочаровать, но ничего такого, – немного нахмурилась любимая. – Ощущения – да, необычные, но не более того. Думаю, мало что поменялось.
– А мне всегда казалось, что весь мир должен перевернуться, – задумчиво протянул я, осторожно идя по разрушенной кромке могилы. – Не знаю, может быть, хорошо, что это не так. Но, наверное, немного скучно.
– То есть?
– Ну, если разница лишь в том, что ты можешь стать невидимой или пугающей. Какой в этом смысл? Что ты тогда будешь делать, лежа в могиле?
– Не знаю. Наверное, я и жду этого момента, чтобы попытаться продолжить, а не бессмысленно торчать здесь. Может быть, в моем случае просто что-то пошло неправильно, и я стараюсь обратиться к известному стереотипу, надеясь, что это поможет, – пожала плечами Ди.
– Только не надейся, что я буду разыскивать священника.
– Нет, это совсем лишнее. Да и вообще – мне всегда казалось, что он нужен на кладбище исключительно для собравшихся там людей, но никак не для покойного.
– Может быть, так и есть. – Я помедлил и усмехнулся: – Ага. Вижу.
Обогнув высокое старое дерево, мягко захрустевшее сухими ветвями, я остановился и некоторое время смотрел на гранитный камень. Как красиво его обрамляла рама и мох. Несомненно, мое творение – весьма сомнительной художественной ценности в квартире – на кладбище казалось действительно чем-то выдающимся. Ди права – вот где надо это показывать покупателям. Жаль только, что это уже не имеет никакого значения. Не поеду же я назад с этой скульптурой? Да и есть проблемы гораздо более важные, а возможно, и неразрешимые.
– Ну, как тебе? – Ди беспокойно потеребила руками, а потом умилительно сложила их на груди.
– Это прекрасно. Ты выбрала самое лучшее место, – от всегда сердца ответил я.
– Спасибо. Неплохое надгробье для конца всего?
– Пожалуй. Хотя, знаешь, я лучше обошелся бы без этого, но чтобы ты оказалась снова жива. Однако это ведь невозможно?
– Наверное, нет. А котенок-то совсем издох. Ты только посмотри.
– Учитывая, сколько лет назад это произошло, ничего удивительного, – ответил я, с отвращением видя, как между спутанными волосами блестит слизь. – Значит, действительно пришло время все закончить.
– Тогда давай не будем тянуть с прощаниями. Берись за инструмент, – усмехнулась Ди, кивнув в сторону деревянного сарая. – И очень даже хорошо, что это не я тебя хороню. Тяжеловатая, наверное, работа для слабой и уставшей девушки.
– Так и есть. Ты не поможешь?
– Нет, нет. – Любимая замотала головой и вздохнула: – Я же мертва, ты не забыл?
– Нет. Но это не помешало тебе убить.
– Это совсем другое. Только не спрашивай о «папике» и остальном. Вряд ли у меня есть внятный ответ.
– И не собирался. Ну, так или иначе… – Я полез в карман и начал неторопливо перебирать ключи. – Что будет со мной?
– Не знаю, но обещаю, что скрещу под землей пальцы «на удачу», – отозвалась Ди и, опустившись на ближайшее надгробье, провела по нему пальцами. – Наверное, надо просто верить. Но ты знай, что как минимум один человек, пусть и мертвый, хочет, чтобы у тебя все обязательно получилось.
– Спасибо. Поверь, это для меня многое значит. – Я помялся и неуверенно спросил: – Ты простила меня?
– За смерть? Скорее, нет. Но это только лишь потому, что и не обижалась.
– Ты не хотела жить?
– Знаешь, как бывает. Если поставить этот вопрос перед живым, то, конечно, простить такое невозможно. А после случившегося, пожалуй, мне кажется, что так и должно было случиться независимо от тебя или котенка.
– Мне так намного легче, – медленно кивнул я. – А откуда он вообще взялся у нас дома?
– Я его купила по дороге.
– То есть?
– Знаешь, в переходах стоят бабки, к которым я обычно отношусь не очень хорошо. Тем более, один друг «папика» как раз делал неплохой, каким это удивительным ни покажется, бизнес на подобных «точках». Но там речь шла, конечно, о нищенствующих. – Ди сглотнула и помотала головой: – Да и мыслей у меня подобных вообще не было. И вдруг я увидела его – в обыкновенной мятой коробке. И, представляешь, не смогла пройти мимо. Он был таким умилительным и в то же время глубоко несчастным и одиноким. Кажется, он тоже обратил на меня внимание и смотрел во все глазенки. Ну, и что мне было делать?
– Согласен. Но какое-то странное совпадение. Ведь фактически этот твой порыв и привел ко всему, что мы имеем сейчас.
– Пытаешься оправдаться?
– Нет, просто рассуждаю, – ответил я и нахмурился. – Знаешь, он удивительно похож на того котенка, из моего детства.
– Может быть. Только не начинай говорить о перерождениях и прочей дребедени, на которой была помешана моя тетка. Я в свое время много чего такого наслушалась.
– Нет, я о совпадениях.
– Думаю, если хорошенько поискать и захотеть, их можно найти где угодно, – мудрым голосом сказала Ди. – И ты собираешься, наконец, раскапывать могилу?
– Да, конечно. Думаю, лучше с гробом.
– Нет, давай обойдемся без этих церемоний.
– Почему? Как думаешь, мне будет легче бросать комья земли на твое лицо или безликую деревянную крышку? – воскликнул я и сильно сжал кулаки.
– А ты обо мне подумал? Хорошенькое дело – ему, видите ли, будет неприятно.
Глаза невесты возмущенно расширились.
– И сколько, по-твоему, мы там будем еще лежать, пока эта штука сгниет? Нет уж – пусть все будет проще и, надеюсь, быстрее.
– Ну, тогда надо было сразу рассматривать вариант с кремацией, – невесело усмехнулся я. – Но в твоем случае не знаю – сработало бы это?
– Если я не ошибаюсь, ты работаешь в Островцах? Вот и делай то, что знаешь.
– Ладно, не будем спорить. Тем более, рядом с могилой.
– Ты прав. Может быть, просто попрощаемся?
Лицо Ди странно вытянулось и стало неожиданно напоминать грустного клоуна.
– Конечно. Но я хотел задать еще один вопрос. Где твое тело? То самое, что пропало из ванной в нашей квартире?
Возникла пауза, и я почувствовал, что, наверное, зря спрашивал – это, казалось, нарушило что-то, уже возникшее между нами в новых взаимоотношениях. Поэтому, немного подождав, я кивнул и пошел к сараю. Громко бряцая замком, распахнул скрипучую дверь и увидел то, что там и должно быть – сваленные в кучи старые инструменты.