- Как же я в тебе тогда ошибалась: никого лучше сейчас и не представляю для сестры.
- Тебе стоит жить дальше. Многие люди теряю родных, но находят силы продолжить строить свою карьеру. Ты модель. У тебя много подруг и друзей. Начни получать радость от того, что они остаются в твоей жизни.
- Но в ней никогда уже не будет Анны… И тебя…
В воздухе повисла тишина. Не знаю точно, какие чувства испытывает ко мне Мэри. Возможно, она действительно всего лишь пытается спасти невинного человека. А может что-то большее? В любом из вариантов у меня совсем другие планы. Месть не должна отойти на второй план – уж слишком многое отняли, чтобы простить. Мэри должна продолжить жить без оглядки на нас с Анной-Марией.
- Так вышло… Но никто из нас в этом не виноват. Буду признателен, если не будешь больше приходить. Меня скоро освободят, ты тоже приложила к этому свою руку – выполнила обещание.
- Ты прав, - через накатившие слезы сказала Мэри.
- Тогда прощай.
- Прощай, Картер. Надеюсь, ты сможешь найти счастье.
- Лишь бы у тебя все сложилось – это и принесет мне счастья.
- Ты очень добрый и любящий муж. Ей с тобой повезло.
- С сестрой Анне-Марии повезло не меньше…
Мы в последний раз обменялись улыбками. Мэри встала из-за стола, поправила платье. Ей было тяжело вот так просто уходить. Она несколько мгновений стояла и что-то обдумывала. Не дожидаясь ее действий, подымаюсь. Беру со стола документы. Оборачиваюсь. Мэри подходит вплотную. Ее руки легли мне на груди. Дыхание от этого участилось. Мы смотрели друг на друга практически заключенные в объятия. Это все неправильно. Но я не в силах оттолкнуть эту девушку. Она единственная верила в мою невиновность: отдала годы своей жизни посещая тюрьму.
Мэри слегка прикусила нижнюю губу. Давно ушедшая страсть из моего сердца снова распалила в нем огонь. Мы оба находились во власти этого мгновения. Трудно было даже пошевелиться. Минуты растянулись в часы. Мы дышали в один такт друг с другом. Тишина настолько сдавливала, что я практически мог слышать удары ее сердца. Своими руками еще больше сжимал документы дела. Не могу позволить себе обнять эту девчонку, чтобы не подарить ей призрачные надежды на продолжения.
Мэри приблизилась вплотную. Мы стали ощущать дыхание друг друга. Ее руки скользнули мне на шею – она что-то ожидала получить. Но этому никогда не бывать. Я не придам свое обещание: отомстить любой ценой. Иначе как мужчина я ничего не буду представлять собой. Желание мести сильнее нынешних вспыхнувших чувств.
- Прости… - срывается с моих губ.
Мэри неловко убрала руки с моей шеи и стала поправлять свои белые кудри. После ее руки скользнули вдоль всего летнего платья.
- Ничего…
Дверь камеры встреч распахнулась. В дверном проеме появились надзиратели. Мэри, не подымая головы, тут же покинула комнату. Вслед за ней вывели и меня. Мы расходились в противоположные стороны длинного коридора, где одна его сторона вела в ад, а другая к несбывшимся надеждам. Кто знает, где сейчас будет тяжелее всего. Хотя я очень рад произошедшему – Мэри должна была попытаться, чтобы навсегда разочароваться в своих фантазиях. Теперь только мысли о сенаторе. Он заплатит за все…
- Анна-Мария, Джозеф-младший и сенатор Алан Шелби…
Длинный коридор вел обратно в общий зал. Ключи на поясе надзирателей звенели в так нашей ходьбе. Лязг металла отбивал каждый проведенный день в тюрьме. В чем я точно уверен – сенатор не должен оказаться на моем месте. Этот мерзавец никогда не раскается, поэтому ему одна дорога – в ад.
20. Ожидание подходит к концу
Времени предостаточно для планирования убийства, но есть одно непреодолимое препятствие – ничего не знаю о сенаторе Алане Шелби. Об этом гаде я узнал накануне трагедии, поэтому не было времени изучить своего врага. Анна-Мария никогда не рассказывала в подробностях о работе с сестрой в модельном агентстве. Я не мог и предположить, что постоянными клиентами таких мест в последнее время стали сенаторы. Они под разными предлогами нанимали моделей и пытались склонить их к сексу. Напрямую изнасиловать не могли, поэтому прибегали к всевозможным способам включая шантаж. Об этом я узнал случайно от одной из моделей, которая была близка с Анной-Марией. Переданная записка через адвоката лишь усугубила мое положение в тюрьме.
Мы с Мэри никогда не были особо близки. Близняшки предпочитали проводить время вдвоем и мое появление в жизни Анны-Марии ничего не изменило. Однако после того трагического дня я был в ярости, что Мэри так ничего и не рассказала, что происходило в том роковом модельном агентстве. Единственная наводка из записки указывала на сенатора Алана Шелби, кто в последнее время все чаще подкатывал к моей жене. Мне не нужны другие доказательства вины этого подонка – он сенатор, а не сутенер. Нечего ему было там делать: пусть расплачивается за свои озабоченные дела.