Драндулетка, на которой прикатила бабулька, производила благоприятное впечатление. Четыре пневматика низкого давления, по-видимому, предназначались для использования в качестве камер микролитражки. Пристроенная над ними водительская будочка поражала своей легковесностью. Оптимизированный до предела, скорее, рафинированный, внедорожник на одного седока с одним чемоданом. Аркадий ознакомился с этим плодом технического творчества внимательнейшим образом и пришел к выводу, что данный образец явно проходит опытную эксплуатацию перед запуском в серию.
Ещё интересней оказалась прибывшая на нём женщина. Годиков ей было о-го-го, но худощавое тело передвигалось настолько шустро, что невольно возникала аналогия со старухой Шапокляк. Она занялась тестированием созидаемого недокомпьютера, проявляя чудеса неосведомлённости и такой непродвинутости в информационных технологиях, что пришлось крепко поработать как над интерфейсом, так и над содержанием подсказок, "всплывающих" в процессе работы. Обычные слова типа "Обновить" или "Назад" тут не прокатывали. Старание программистов приучить весь мир к своему сленгу, было решительнейшим образом не одобрено. Вылизывание программного обеспечения продолжалось.
Родители Аркадия, как обычно на зиму перебрались в городскую квартиру, брат Кеша обычно приезжал на часок другой, чтобы поучаствовать в проверках того, что успел написать. Заполняя время ожидания присылки очередной версии той или иной программы, остальные участники разработки болтали о всякой всячине. Как-то зацепили вопрос о том, как же вокруг детского дома возникло такое интересное необычное сообщество земледельцев.
- Понимаете, ребята, когда преподаватели в нашей, да уж не будем играть словами, школе-коммуне, начинали работать, окружающий нас мир, руководимый и направляемый самой передовой партией, выглядел перспективно. Ученики, сориентированные на труд для достижения общего результата, выходили в большую жизнь и в письмах их звучали оптимистические нотки. И тревожные тоже. Что-то происходило в стране такое, отчего становилось тревожно. Выучившись и начав работать, бывшие ученики с удивлением убеждались в том, что действия руководителей слишком часто не совпадают с ожиданиями работников. Отличаются они от декларированных принципов и не совпадают с провозглашёнными целями.
Ребята из-за этого часто конфликтовали с начальством и, обычно, проигрывали. Не слишком успешно складывались их судьбы. Естественно, у нас возник вопрос - что мы делаем не так? Почему наши выпускники, неплохо осваивающиеся в окружающем мире ещё недавно, вдруг начали попадать не в ногу. Естественно, одни сели за умные книги, другие принялись анализировать то, что происходит вокруг и пришло понимание того, что после прекращения воздействия на общество несгибаемой воли ушедшего из жизни лидера, всё пошло по естественным законам. Иначе говоря, эгоизм, стремление людей соблюдать, прежде всего, свои интересы - вступили в действие, как только ослаб страх перед нажимом сверху.
Ясное дело, дожидаться воцарения нового тирана было бы опрометчиво, а учить детей эгоизму мы оказались просто не способны. А ведь несколько человек вернулись в наши места из городов, где не прижились, и с нашей помощью устроились в ближних колхозах. Тут в тот период было неуютно. Укрупнения, разукрупнения, отток молодёжи в города - правительством проводились самые разные мероприятия, запутывающие обстановку. А ребята наши рукастые и головастые быстро сориентировались и неплохо устроились в существовавших тогда сельхозструктурах на всех, считай, уровнях.
Мы о многом советовались. И чётко сообразили, что в пределах системы ничего толкового получиться не может. И вопреки системе - тоже. Оставалось искать обходной вариант. То есть никаких сомнений в том, что действовать следует неприметно, у нас не осталось. Мужички наши ведь привыкли сотрудничать и друг друга прикрывать, ну и тут легко прирезали, скажем, к огороду несколько гектаров, естественно не указывая этого ни на каких планах. То, что на этих делянках работает общественная техника, тоже ни в какие отчёты не включалось. Если кто-то из местных пытался ябедничать властям - ему быстро объясняли, как он неправ. Да и нормальные-то люди не в обиде были - им тоже и прирезали, и вспахивали, и "расхищать" колхозные удобрения всегда приглашали. За ту же часть урожая, что и для "своих". А недовольными оказывались пьяницы и лодыри. Так что пьянству - бой, а к тунеядству самое непримиримое отношение. Излишки же продукции сбывались за наличные деньги по тем же самым каналам, что и из детдома. И для плановых поставок собирали. Одним словом, махровым цветом расцвела круговая порука и плоды её радовали всех участников заговора, потому что реальные урожаи были заметно выше, чем в среднем по области. Но, опять же - это только для своих. А проверяющим показывали красивые поля и богато накрытый стол. В дорогу домой давали с собой деликатесы и, что уж там, деньжат детишкам на молочишко. Понимаешь, люди любят жить хорошо, и не любят тех, кто им в этом мешает.