Но Киан не стал брать ребёнка на руки. Он опустился на корточки перед манежем, его огромная, мощная фигура выглядела нелепо и одновременно трогательно рядом с хрупкой малышкой. Он не двигался, просто смотрел. Смотрел на свою дочь.
Дана подняла на него глаза. И произошло невероятное. Вместо того чтобы заплакать от вида незнакомого великана, она улыбнулась. Широкая, беззубая, счастливая улыбка. И протянула к нему ручонку, в которой сжимала яркое колечко от пирамидки.
Киан замер. Выражение его лица изменилось. Исчезла привычная суровость, холодный огонь в глазах смягчился, стал почти... человеческим. Он медленно, с величайшей осторожностью, как бы боясь спугнуть, протянул свой огромный, грубый палец.
Дана хихикнула, схватила его своей крошечной ладошкой и потянула к себе, что-то радостно лопоча.
Милена пристально, с тревогой наблюдала за этой сценой, и что-то в её душе дрогнуло. Она видела не зверя-хищника похитителя детей. Она видела отца, который впервые в жизни знакомится со своей дочкой.
Он что-то тихо сказал ей на своем, гортанном языке. Слово, которое Милена не поняла, но в его звучании была нежность.
Потом он поднял на Милену взгляд. И в его золотых глазах она прочитала не только решимость, но и какое-то напряжение.
- Она не боится меня, - констатировал он. Его голос прозвучал приглушённо, - обычно дети чувствуют мою природу. И плачут.
- Она... она необычный ребёнок, - тихо сказала Милена, - Дана очень умная и сообразительная не по годам.
- Да, - его губы тронуло подобие улыбки, - она моя дочка.
Киан осторожно высвободил свой палец из цепкой хватки дочери и поднялся во весь свой исполинский рост. Его взгляд снова стал собранным и жёстким.
- Время вышло, женщина. Моё решение неизменно. Я забираю дочь сегодня
- Сегодня? - голос Милены сорвался на шёпот. Она инстинктивно шагнула вперёд, заслоняя собой манеж, - нет... Пожалуйста, нет. Вы не можете просто…
- Могу, - холодно прервал он. Его золотистые глаза снова стали непроницаемыми, как будто нежность, мелькнувшая в них секунду назад, была миражом, - я ставлю тебя в известность, а не спрашиваю разрешения. Собери её вещи. Только самое необходимое. Всё остальное ей не понадобится.
Отчаяние подступило к горлу Милены, горькое и беспомощное. Она оглянулась на колыбельку, сложенные пелёнки, мягкие игрушки, сшитые лично Миленой. Как же она может сейчас отдать дочь? Это всё равно, что вырвать из груди сердце и отдать его Киану.
- Куда? Куда вы её заберете?
- В мой дом. В Горную Стаю. Там её место.
- А что это за место? - в голосе Милены зазвучали нотки истерики, - пещера? Логово в лесу? Вы будете растить ее как... как зверёныша? Кто вы вообще такой? Я не могу отдать дочь неизвестно кому.
Его глаза сузились, опасно сверкнули.
- Ты ничего не знаешь о нашем мире, женщина. И твои глупые человеческие предрассудки меня не интересуют. Дана будет воспитана как наследница альфы. Её будут уважать, бояться и защищать. Ей будет дана сила и власть. Разве не этого ты хочешь для неё?
- Я хочу, чтобы она была счастлива! - выкрикнула Милена, - чтобы её жизнь была наполнена любовью, а не страхом!
- Любовь, - он произнес это слово с таким презрением, словно это была неприличная болезнь, - любовь не спасла твою сестру. Любовь не накормит и не защитит. Сила лишь спасёт. И у она у неё будет.
= 9 =
Киан не сводил взгляда с Милены. Он оценивал её эмоции, чувствовал её страх. Всматривался в её бледное, усталое лицо, подмечая тёмные круги под глазами. Девушка очень переживала в последнее время. Буквально вся извелась. Это было так заметно.
- Что с тобой? Почему ты так встревожена? И не вздумай сказать, что только из-за меня. Я чувствую, что дело не только в этом, - он слегка приподнял нижнюю губу, а Милена увидела ровный ряд сверкающих белых зубов. Мускулы на руках мужчины напряглись.
- Всё нормально.
- Твой брат что-то сделал? Или тот, на которого ты работаешь?
Милену удивили его слова. Откуда он знает? Покопался в её биографии? Или….