Милена не могла верить мужчине на слово. Но при этом заметила некую схожесть между дочкой и Кианом.
Из колыбельки послышался сонный лепет. Дана повернулась во сне и через мгновение снова засопела.
Милена подняла голову, её взгляд упал на игрушку, которую она сшила своими руками специально для любимой племянницы. Потом глянула на фотографию с улыбающейся Лесей.
Мир Милены сузился до одной, самой главной цели: защитить ребёнка. От брата, готового избавиться от девочки в любой момент. От властного Дамира, вбившего себе в башку, что сможет жениться на Милене. И от этого... зверя в облике мужчины, чьё появление перевернуло всё с ног на голову.
Жизнь только что раскололась на «до» и «после». И «после» казалось весьма пугающим.
Если Киан не шутил, то он непременно вернётся.
И что тогда сделает? Просто так заберёт Дану?
Милена не могла этого допустить. Опустила голову, размышляя над тем, как поступить. Может быть, им с Даной нужно уехать?
Милена не знала, как долго просидела на холодном полу, вцепившись пальцами в собственные колени, пока дрожь в них не утихла, сменившись холодным, трезвым оцепенением.
Тихий всхлип из кроватки заставил её подняться. Ноги были ватными, сердце стучало где-то в горле.
Девушка подошла к колыбельке. Данка ворочалась, её маленькое личико сморщилось, готовое разрыдаться. Милена машинально, почти не глядя, взяла малышку на руки, прижала к плечу, поцеловала в лобик и начала ритмично покачивать.
- Тш-ш-ш, солнышко, всё хорошо, - шептала она, чувствуя себя лгуньей. Ничего не было хорошо. Мало было ей проблем с братом. Так ещё и с верзилой бодаться придётся.
Данка пригрелась на руках матери и быстро успокоилась. Её ровное дыхание ласкало шею Милены. Она смотрела на милое спящее личико, пытаясь найти в нём черты того человека или… существа.
У Леси и у самой Милены волосы были светлыми. А у Даны - угольно-чёрные, густые, как вороново крыло. Глаза... огромные, серые сейчас, в полудреме.
Но иногда, когда девочка сердилась или сильно плакала, в них, казалось, проскальзывал золотистый отсвет. Отсвет, похожий на горящие глаза Киана.
Милена сглотнула ком в горле.
Неужели её любимая девочка дочка этого чудовища?
Он и правда прав? Или ошибается?
Милена порой замечала у малышки этот звериный, недетский взгляд... Всё это было в Данке. Неужели его кровь?
- Что же ты натворила, Лесь? Как так вышло, что ты оказалась в постели с этим монстром? - прошептала в тишину Милена, обращаясь к сестре, чья улыбка застыла на старой фотографии, - с кем ты связалась? Кто он такой?
Милена прижимала к себе дочку, мысленно возвращаясь в прошлое. Вспоминала, как изменилась Леся. Сестра пропадала ночами, возвращалась домой с загадочной улыбкой.
На расспросы отмахивалась: «Встречаюсь с одним парнем. Он... необычный. Не из нашего круга».
Потом пришла в слезах: «Все кончено. Он исчез. Словно сквозь землю провалился».
А через месяц они узнали о беременности.
Милена закрыла глаза, чувствуя прилив боли. Леся угасла стремительно, будто вся её яркость, вся её энергия ушли на то, чтобы выносить эту девочку.
Врачи разводили руками, не в силах объяснить, почему молодой, в целом здоровый организм так катастрофически сдает позиции.
- Словно кто-то выпил из нее все соки», - сказал тогда один уставший эскулап.
И теперь, когда она услышала от Киана всё то, что тот сказал, Милене стало не по себе. Неужели Данка убила свою мать, высосав из Леси всю жизнь?
Страшные мысли. Они похожи на бред умалишенного.
Милене стало страшно.
Звук ключа в замке заставил её вздрогнуть. Дверь открылась, и в квартиру, пропахшую пивом, вошёл Михаил. Он был бледен, его руки дрожали.
- Ну что, ты всё обдумала? - сипло спросил он сразу же с порога. Снял куртку и швырнул её на стул. Его взгляд упал на сдвинутый шкаф. В глазах Михаила отразилось нехилое изумление, - сеструха, ты что, мебель тут двигала? С ума сошла?
Милена молчала, прижимая к себе Дану.