Сказать ему правду? Рассказать про визит монстра, заявившего права на его племянницу?
Миша бы не поверил. Или поверил бы, но увидел в этом ещё один способ извлечь выгоду. Скорее всего заявил бы: «Ага, значит, у щенка есть богатый папаша? Так, может быть, он заплатит, чтобы мы ему её отдали?»
Только Киан ничего не заплатит. Это же ясно. А вот убить способен. Вполне. С такими хищниками шутки плохи. А Михаил этого точно не поймёт, пока не будет слишком поздно.
- Милена, ты оглохла? Я, вообще-то, вопрос тебе задал. Мне звонить дорогому зятю?
- Я не выйду замуж за Дамира, Миша, - тихо, но очень четко сказала она, - и мы никуда не будем девать Дану. Это моё окончательное решение. И оставь меня, пожалуйста, в покое. Не донимай более этими глупостями.
Лицо брата исказилось гримасой ярости, пугая Милену.
- Ты и правда хочешь моей смерти? - он подошел к ней вплотную. Милена почувствовала от него запах перегара. В глазах плескались волны отчаяния, - ты понимаешь, что они меня просто убьют? Как цыплёнка прирежут! Из-за тебя! Из-за твоего упрямства и этой... этой малой дармоедки! - он резко ткнул пальцем в сторону Даны.
Девочка как-то странно и мгновенно проснулась. Посмотрела на Михаила совсем не детским уничтожающим взглядом. И её глаза сверкнули слишком яркими оранжевыми искрами, пугая Милену.
Но после в омутах Даны быстро появился детский страх. Малышка испуганно всхлипнула и потянулась ручонками к матери, обхватив её шею.
Милена тихо охнула, ощутив, как острые ноготки Даны впились в её кожу. И это странно. Ведь буквально вчера Милена подстригла ногти дочери.
- Миша, уйди прочь, - прошептала Милена. В её голосе не было страха перед ним, лишь одна решимость. После визита Киана брат казался просто назойливым, жалким щенком, - просто уйди. Не пугай Дану.
- Не смей мне грубить. Чем ты здесь занималась? Мебелью? Всё делаешь мне наперекор. Лишь бы не думать о нашем будущем.
- Миша, я попросила тебя заткнуться! Уймись!
- Я хочу спать. К чёрту тебя, дуру! - рявкнул.
Что-то в тоне сестры, в её взгляде, остановило Михаило от дальнейших споров. Он отступил на шаг, бормоча что-то невнятное под нос, и побрёл к своей комнате, хлопнув дверью.
= 5 =
Милена осталась наедине с Данкой. Чувствовала себя словно в осаждённой крепости. С одной стороны - брат, готовый продать её за списание долгов. С другой - хозяин клуба, опасный и настойчивый Дамир, видящий в ней собственность. А теперь еще и этот хищник... Киан. Самый страшный и необъяснимый из всех. Кто он такой?
Осторожно убрав малышку в кроватку, Милена подошла к окну. Отодвинула занавеску. За окном был её обычный, серый, бедный мир. Ржавый балкон, кривые деревья, лужи на асфальте. Мир, в котором она боролась каждый день. Мир, который Киан с таким презрением назвал “нищетой и страхом.”
И этому надменному Киану она должна была отдать свою девочку?
Для чего? Чтобы та росла «среди сильных»?
А сильные это где? В лесу? В каком-то логове? В стае?
Мысль о том, чтобы расстаться с Даной, была физически болезненной, хуже любого удара. Эта девочка стала смыслом её существования, якорем, удерживающим Милену на плаву в море безнадёжности. И Данка была последней частичкой Леси.
Но грядущие перспективы не могли не пугать девушку. Жизнь, в бедности, с вечно пьяным и злым дядей, с тёткой, работающей на износ, с постоянной борьбой за выживание - всё это далеко не самое лучшее, что Милена может дать ребенку.
Способен ли Киан обеспечить девочке лучшее будущее?
Милена заставила себя не думать об этом.
Бред. Киан не человек, а чудовище какое-то. Не факт, что он не лгал.
Вдруг Милена понадобилась ему, чтобы принести малышку в жертву?
Или ещё что-то сделать с ней в своей извращённой хищной фантазии.
Хватит и того, что Киан сломал Лесю. Данку чудовище не получит.
Милене плакать хотелось от отчаяния. Она посмотрела на свои тонкие руки, с проступающими венами, с маленькими шрамами от кухонного ножа и осколков посуды в баре.
Что она могла противопоставить силе, способной сдвинуть шкаф пальцем?
Свою любви к Дане?
Но он уже сказал, что этого недостаточно. И зверь прав. Этого слишком мало.