Собравшись с духом, в один из дней, когда мать была на работе, Ева позвала из зеркала Аве. Зло не заставило себя ждать или упрашивать дважды. На эмоциях, Ева предъявляла претензии и обвинения злой сущности с ее внешностью.
Аве на все отмахивалась, что она только защищалась!
Спорить с Аве было бесполезно, у нее на все были объяснения-отговорки унизительные и обидные. В какой-то момент Ева сорвалась и пригрозила, что раздолбает чертово зеркало.
- Глупая! Ты забыла самую важную часть из моей первой инструкции - ты можешь позвать меня из Любого зеркала! Я не привязана к этой дурацкой штуке! - она зло пнула раму зеркала. А Ева отчетливо поняла, что для избавления от этого кошмара, ей придется пожертвовать собой!
- И даже не мечтай! - хмыкнула Аве - вокруг тебя всегда полно отражающих поверхностей, я в любой момент могу вытащить тебя из-за Грани и примерно накажу! - угрожающе зашипела Аве.
Ева решалась неделю, с опаской наблюдая за злополучным зеркалом. Мысленно она почему-то решила, что решается вопрос между ней и мамой. О маме она переживала, она была последним родным человеком в этом мире. Правда, где-то еще болтался отец, но Ева не была ему представлена.
Напуганная до предела, она пошла со своей проблемой в ближайшую церковь, выговорилась местному священнику, опасаясь реакции благообразного дедушки. Но тот в конце ее рассказа лишь по-доброму улыбнулся, приобнял за плечи и заговорил:
- Дитя, я опечален, что ты попала в коварную западню. Но не могу тебе врать, помощи ждать неоткуда. К сожалению, жизнь - не сказка и чудесного спасения не будет! Самоубийство большой грех, но в твоем случае это, скорее убийство демона! А я помолюсь за твою душу, дитя! - Ева окончательно поняла, священник прав, не стоит ждать чудесного спасения!
Наконец-то она завершила все свои дела и решилась на страшный, болезненный эксперимент.
Ева приготовила очень острый, еще новый канцелярский нож. Она заранее уселась на пол и со злорадной усмешкой с силой провела острым лезвием канцелярского ножа вдоль вен на левой руке, просто вскрывая их. Достаточно глубоко, чтобы распороть и кожу, и трубку вены и стараясь сделать длинный разрез, почти от локтя до запястья. Было больно, но Ева думала о маме и, сцепив зубы, продолжала вести лезвием вдоль руки. Потом, окровавленной левой рукой взяла канцелярский нож и повторила свои художества и на правой руке. Откинула уже ненужный инструмент, расслабленно опустила руки и, привалившись к стене, попыталась задремать.
Через некоторое время, далеко не сразу, появилась сонливость и слабость. Ева еще немного отъехала попой от стены и практически легла на пол. Потолок над ней кружился, вызывая неприятную тошноту. В ушах, будто ватой заложило и противно звенело, над губой появилась мерзкая испарина, Ева хотела ее утереть, но от слабости не могла поднять руку. В конце концов, темнота начала наваливаться и уносить ее в покачивающийся мир сна. Сквозь сон она все же услышала разъяренное шипение.
Аве примчалась лохматая от ярости с почерневшими глазами. Она схватила Еву за одежду на груди и легко поволокла к зеркалу, из которого и выпрыгнула разъяренной демоницей.
Ева вяло барахталась в ее хватке, не имея сил проснуться. А потом была мрачная пустота зазеркалья со сполохами алого свечения по пустым черным стенам. Сколько она тут провела, Ева не знала, но, проснувшись, не нашла на руках даже шрамов!
- А теперь, твое наказание! - злорадно прошипела Аве и вышибла Еву обратно в ее реальность - в коридор родной квартиры.
Ева успела убрать все следы содеянного: нашла и спрятала канцелярский нож, подтерла лужи густой крови на полу, переоделась в чистое, а окровавленные вещи застирала. Удивительно, но руки не болели и прекрасно ее слушались, визуально не было никаких следов произошедшего. "Где же наказание?" – недоумевала Ева. Ее недоумение продлилось только до вечера. Позвонили с работы мамы и сообщили, что ее мама, любимая мамочка скончалась на работе - по неизвестной причине покончила с собой – вскрыла вены! Предупредили, что утром заедет следователь, задаст несколько вопросов.