Впрочем, еще задолго до плавания Баренца русские поморы выработали надежные приемы охоты на моржей, передававшиеся из поколения в поколение, от отцов к сыновьям. В большинстве случаев они старались застать зверей спящими на берегу и, незаметно подкравшись к лежбищу со стороны моря, неожиданно нападали, причем старались колоть крайних, чтобы других загнать дальше на берег, где моржи оказывались относительно беспомощными. Поморы убивали зверей копьями с узким наконечником («спицами») и остроконечными гарпунами, к концам которых привязывали длинную веревку или ремень (обор). К другому концу обора прикреплялась пустая закупоренная бочка, выполнявшая роль поплавка (благодаря ей убитый морж не мог утонуть в море). Сходный прием охоты на моржей во время их залегания на суше до последнего времени применялся также чукчами и эскимосами. По мере совершенствование огнестрельного оружия все большее развитие получал промысел зверей в море или на плавучих льдинах. Так в основном добывают моржей и в наши дни. Зверобои подходят к стаду на кожаных байдарах или деревянных вельботах, стреляют в плывущего моржа, стараясь лишь ранить его и тут же вонзить в тушу гарпун. Поплавки из надутых воздухом нерпичьих шкур или железные бочки, прикрепленные к гарпуну, держат добычу на плаву. Впоследствии морж погибает от потери крови или от новых пуль. Зверей, лежащих на льдинах, охотники стараются убивать наповал.
Нельзя сказать, что моржовый промысел даже теперь легок и вполне безопасен. Много невзгод доставляет зверобоям суровое море: людей часами окатывают холодные волны, льды грозят раздавить байдару или вельбот. Тяжела разделка громадных моржовых туш. К тому же всегда есть опасность, что на шлюпку нападет раненый зверь, ударит в днище или борт бивнями и пробьет обшивку.
Напугать гребцов, даже искупать их в море может любой морж; изредка случается, что он подплывает к шлюпке и, закинув в нее бивни, повисает на борту (любопытство, очевидно, свойственно не только человеку). Раненый и разъяренный морж тем более опасен. Моржи, по мнению зверобоев, боятся крови и вообще всего красного. Поэтому на Чукотке можно увидеть лодки с днищами, выкрашенными снаружи красной краской; считается, что это может спасти от нападения зверей. Бывает, что при разделке убитых моржей на льдинах зверобои выдерживают и настоящие осады. Животные в силу развитого у них чувства товарищества пытаются как-то помочь своим пострадавшим соплеменникам, отвоевать у людей туши и столкнуть их в море. У охотников в таком случае остается лишь один выход — отстреливаться от осаждающих льдину зверей, без пользы убивать и топить их.
Усиленный промысел моржей, развивавшийся столетиями, естественно, не мог не отразиться на их численности. Еще в сравнительно недавнем прошлом область распространения животных была значительно обширнее современной. Моржи обитали не только в арктических водах, там, где их встречают в наши дни, но и на севере Атлантического и Тихого океанов. Как мы уже видели, они населяли Белое море, были нередки также у берегов Шотландии, северного побережья Норвегии, в Охотском море. По-видимому, колоссальной была и их общая численность на земном шаре: например, в XVIII веке только с Европейского Севера поступало на рынок до тридцати тонн бивней в год, добывалось же моржей по меньшей мере пять-шесть тысяч в год. В Беринговом море, по современным подсчетам, за последние сто лет было уничтожено от двух до трех миллионов моржей.
Запасы животных стали сокращаться особенно быстро с середины прошлого века, когда зверобоями были уже выбиты в Арктике гренландские киты и моржи наряду с тюленями стали здесь главным объектом промысла. В это же время распадалось в стойбищах Крайнего Севера натуральное хозяйство. Эскимосы и чукчи становились добытчиками и продавцами пушнины. Промысел пушных зверей требовал огромного числа упряжных собак, собак нужно было кормить мясом…
Современная общая численность моржей в Баренцевом море ничтожно мала, а в Карском море они уже практически исчезли. Неблагополучно положение с поголовьем животных, обитающих у берегов Западной Гренландии и Восточной Канады. Стадо, населяющее море Лаптевых и Восточно-Сибирское море, впрочем, и в прошлом самое малочисленное, состоит не более чем из пяти-шести тысяч голов. На побережье Аляски сто лет назад добывалось до десяти тысяч моржей в год, а шестьдесят лет назад — лишь тридцать моржей. Вообще стадо, обитающее в Чукотском и Беринговом морях, еще в середине XVII века (до широкого развития коммерческого промысла) насчитывало около двухсот тысяч моржей, а сейчас оно не превышает пятидесяти — шестидесяти тысяч особей (из них около сорока тысяч обитают в СССР).
Техника и способы добычи животных, применявшиеся в последние семьдесят — восемьдесят лет (за это время они мало изменились), истребительны не только в силу высокой производительности труда охотников, но и потому, что ведут к бесцельной гибели большого количества моржей, сокращают и без того медленный прирост их поголовья. При промысле в море, как правило, большая часть туш не достается зверобоям и тонет (загарпунить моржа гораздо труднее, чем его убить). Гоняясь за крупными самцами, охотники уничтожают их в первую очередь и тем самым нарушают нормальное соотношение самцов и самок, взрослых и молодых зверей в стаде.
Судьба моржей, особенно атлантического стада, вызывает в мире большое беспокойство. Полное истребление моржей означало бы — оставляя в стороне чисто научный интерес к этому виду — добровольный отказ человечества от использования обильных даров северных морей, вовлекаемых в хозяйственный оборот с помощью этих исполинов. В самом деле, у побережий Гренландии, в Баренцевом, Беринговом, Чукотском морях на одном квадратном метре дна нередко обитает свыше трехсот и даже пятисот граммов различных живых организмов, в основном поедаемых моржами моллюсков. Лишиться моржей — а ведь у них практически нет конкурентов — значит потерять доступ к этим богатствам. Моржи, следовательно, имеют большую не только прямую, но и косвенную хозяйственную ценность.
Отношение чукчей, эскимосов и других коренных жителей Крайнего Севера к своим кормильцам-моржам могло бы служить примером бережного, рачительного использования запасов животных. Вот лишь один пример. В начале нашего века, когда количество моржей на Инчоунском лежбище (на Чукотке) стало заметно сокращаться, местные чукчи по своей инициативе организовали охрану животных и выделили для этого специальную стражу. Стражники следили за тем, чтобы исполинов, особенно в первые дни их появления на берегу, не беспокоили, чтобы до конца существования залежки поблизости не жгли костров, чтобы охотники не добывали здесь зверей больше, чем было действительно необходимо для жизни людей, причем на промысле разрешалось использовать только пики. Нарушителей ждала суровая кара. Эти простые меры оказались весьма действенными, лежбище с каждый годом все увеличивалось.
В последние десятилетия охрана моржей получила практическое выражение и в государственной политике стран, владеющих Арктикой, причем начало ей было положено Советским Союзом. С 1956 года в советской Арктике полностью прекращен государственный промысел зверей; в ограниченном количестве их разрешается добывать теперь для своих нужд только коренным жителям Севера; штраф за незаконную добычу моржа составляет девятьсот рублей. В СССР запрещено также строительство маяков и других сооружений там, где моржи устраивают свои лежбища. В 1976 году на острове Врангеля, где располагается крупнейшая в мире залежка исполинов, как уже упоминалось, организован государственный заповедник, и эта мера, несомненно, будет играть большую роль в сохранении и восстановлении запасов животных. Очень заманчива перспектива восстановления стада моржей в Белом море. Энтузиасты выступают с такими проектами, да и сами звери словно пытаются восстановить свой ареал и все чаще показываются в последние годы в беломорских водах.