Пять лет спустя три десятка овцебыков — все, что оставалось в вольерах около Фэрбенкса, — снова были переселены, теперь на остров Нунивак в Беринговом море. Это был период сильного «потепления» Арктики, трудное для новоселов время. Зимой часто случались гололедицы, выпадали глубокие снега, но все же дела здесь пошли гораздо лучше. В 1939 году на острове жили уже пятьдесят овцебыков, в 1959 году — двести, а в 1969 году — восемьсот. В последние годы животных отсюда стали перевозить обратно на материк, и они здесь успешно приживаются. Впрочем, это не первый опыт переселения овцебыков. Еще в начале нашего века их пытались акклиматизировать в Швеции и Исландии, однако животные не смогли приспособиться к тамошнему климату, к теплым и сырым зимам, и погибали.
Долгое время более удачными казались попытки выпуска овцебыков в Норвегии — на материке и особенно на Шпицбергене. На континенте, в гористой центральной части страны, переселенцы живут уже несколько десятилетий, но размножаются плохо, и стадо растет очень медленно. Гораздо лучше пошли было дела на Шпицбергене. На этот арктический архипелаг семнадцать животных были завезены еще в 1929 году. К исходу первого десятилетия в стаде насчитывалось уже почти сто голов. Во время второй мировой войны большая часть животных здесь была истреблена, однако в 60-х годах на архипелаге опять обитало несколько десятков овцебыков. В середине 70-х годов количество их приближалось к сотне, однако зимой 1977/78 года разразилась катастрофа: из-за глубокого снега и гололедицы подавляющее большинство животных погибло. Неблагоприятной была и следующая зима, и она унесла остатки стада. Летом 1979 года зоологи обнаружили на Шпицбергене лишь одного живого быка…
И тем не менее бородачи показали себя очень «прочными» зверями. Выяснилось, что им нипочем сильные морозы, а при необходимости они мирятся и с жарой. Они неплохо живут и даже размножаются во многих зоопарках, в том числе в Берлине и в Москве. Однако влажный климат для них губителен, они часто заболевают воспалением легких. Кроме того, мягкие зимы обычно связаны с оттепелями, гололедицами, глубоким снегом. В этих условиях овцебыкам трудно добывать корм, они голодают, перестают размножаться, а то и гибнут от истощения.
Зимой бородачи предпочитают держаться на плато и на склонах гор: ветер сдувает оттуда снег, обнажая участки со скудной растительностью, или слой снега там бывает достаточно тонок для того, чтобы животные могли «копытить» себе корм. Весной, по мере того как стаивает снег, а также летом и осенью они придерживаются участков с наиболее богатой растительностью — речных долин и сравнительно низких участков тундры.
Характерная черта образа жизни овцебыков — относительная оседлость. Бывает, что стадо проводит и год, и два в одной и той же долине, на одном и том же склоне. Способность же овцебыков жить продолжительное время на сравнительно небольшой площади определяется очень интересной экологической особенностью животных — умением исключительно полно использовать для питания окружающую растительность, как бы скудна она ни была. Питаются они в основном листьями и побегами многочисленных разновидностей полярных ив, осоками, злаками, арктическим разнотравьем — остролодочником, астрагалами, мытниками. Поедают иногда также лишайники и мхи.
Овцебыки живут стадами. Летом обычно преобладают небольшие группы, состоящие из самок и молодняка, отдельно — взрослых быков. В период спаривания, в августе — сентябре, быки собирают гаремы из десятка самок, а иногда и больше. Зимой самцы и самки, взрослые и молодые животные объединяются, и тогда стада достигают ста и больше голов.
Мужают бородачи сравнительно поздно, чаще лишь на четвертый год. Во время брачного сезона самцы ожесточенно дерутся между собой, разбегаясь и сталкиваясь рогами, как это делают бараны. В апреле или мае самка приносит теленка. Как правило, она кормит его молоком больше года и поэтому телится не ежегодно. Плодовитость бородачей, следовательно, невысока. Интересно, что овцебыки, обитающие в Субарктике, сильно отличаются по своим биологическим признакам от арктических. Первые начинают размножаться уже в трехлетием возрасте, причем коровы нередко телятся ежегодно. Если в Арктике стада могут увеличиваться в год лишь на десять процентов, то в Субарктике — на двадцать пять процентов.
Переселения овцебыков преследовали прежде всего практические цели. Что же может получить человек от овцебыка? Во-первых, мясо: считается, что оно похоже на говядину, но гораздо нежнее и ароматнее. Вес же бородача-быка может достигать полутонны (самка весит вдвое меньше). Во-вторых, шкуры, используемые как прекрасное кожевенное сырье или как мех. Далее шерсть (вернее, пух, или подшерсток) исключительно высокого качества, которая ценится намного выше шерсти тонкорунных овец и даже прославленного пуха южноамериканских викуний или кашмирских коз. С убитого овцебыка собирают до пяти килограммов пуха, с прирученного (одомашненного) — вычесывают до трех килограммов. Цена же одного килограмма пуха достигает в США ста долларов. И наконец, молоко (в принципе не исключено создание ферм этих животных молочного направления), приятное на вкус и жирное, как сливки.
Бородачи, как мы видели, очень неприхотливы к кормам, хорошо переносят невзгоды арктического климата и поэтому в состоянии обитать на самых северных участках полярной суши, даже там, где уже не могут жить северные олени. К тому же их по сути дела оседлые стада могут быть постоянно в поле зрения человека. Неизвестны случаи массовой гибели этих животных от каких-либо болезней. Они не конкурируют из-за кормов с северными оленями. Им не страшны даже волки. При нападениях хищников стадо занимает «круговую оборону» — образует круг, внутри которого оказываются телята и коровы, а снаружи — взрослые быки, вооруженные наиболее мощными острыми рогами.
Планы возвращения овцебыков в Советскую Арктику, их реакклиматизации разрабатываются уже давно. Зоологи и охотоведы установили, что переселенцы найдут здесь неплохие условия для жизни, особенно на гористых и малоснежных участках тундр. А таких мест здесь много. Это Новосибирские острова, остров Врангеля, Таймырский полуостров, тундры севера Якутии и Магаданской области.
Разрабатывая эти планы, советские специалисты рассчитывали, что переселенцы заполнят пустующую «экологическую нишу», станут потребителями скудной арктической растительности, а значит, будут способствовать вовлечению в хозяйственный оборот этих неиспользуемых пастбищ. Учитывалось и другое: жизнь в Арктике находится в состоянии «неустойчивого равновесия». Иначе говоря, здешний органический мир особенно уязвим и терпит большой урон при стечении неблагоприятных климатических обстоятельств либо под воздействием непродуманной человеческой деятельности. Исчезновение здесь какого-либо вида не проходит бесследно, как это бывает в южнее расположенных районах, а зачастую ведет к глубоким изменениям в растительности и животном населении. Следовательно, с возвращением овцебыков в советскую Арктику органический мир ее становится как бы более прочным, более стойким. Поэтому-то с таким нетерпением ждали в СССР четвероногих переселенцев.
Итак, осенью 1974 года начался эксперимент по реакклиматизации овцебыков в советской Арктике: на Таймыре поселились десять животных, доставленных сюда из Канады. Через полгода в СССР поступила вторая партия, состоящая из сорока бородачей. Все они родились на острове Нунивак, и мне довелось участвовать в их отлове, приемке и перевозке из США в СССР.
Остров Нунивак почти в прямом смысле слова затерялся у западного побережья Аляски, несмотря на то что он довольно велик — больше ста километров в длину, расположен совсем близко от материка и находится в очень приметном месте, между устьями крупнейших рек Северной Америки — Юкона и Кускокви-ма.
Даже здесь, на Аляске, он известен не каждому. Запомнился, например, разговор с администратором гостиницы в Фэрбенксе. Взяв в руки советские паспорта, он доброжелательно улыбнулся, назвал свое имя, добавив, что сам он — коренной житель Аляски. Сказал, что рад приветствовать нас, и поинтересовался, куда же мы держим путь. Услышав в ответ: «На остров Нунивак», администратор пожал плечами. «Что-то не знаю такого. Это что, в Канаде или в Калифорнии? — После паузы он добавил: — А, вспомнил, так эскимосы называют свои лодки из шкур».