На острове Врангеля переселенцев сначала поместили в небольшой загон, но вскоре им была предоставлена полная свобода. Правда, здесь тоже не обошлось без потерь, но похоже, что эксперимент тут проходит удачнее, чем на Таймыре. Всего через месяц после выпуска на волю животные разбились на несколько групп, каждую из которых возглавил свой вожак, осмотрелись и обосновались в самых кормных местах острова. В июне 1977 года с острова пришло радостное известие. В одной из групп овцебыков были замечены два новорожденных теленка.
Весной 1978 года на Таймыре принесли телят сразу три коровы. Уцелел, к сожалению, только один теленок, однако сам факт рождения молодых свидетельствовал, что переселенцы начинают приспосабливаться к новым условиям. И действительно, в 1979 году здесь родилось еще одиннадцать телят, и стадо увеличилось до тридцати голов. Осенью того же года начался новый этап акклиматизации — создание стада, живущего без помощи человека. Из загона были выпущены тринадцать животных, взрослых и молодых. Они успешно перезимовали, питаясь только природными кормами. В 1980 году таймырское стадо увеличилось на десять животных: пять телят родились в загоне и пять — у «диких» овцебыков, а общее количество животных возросло до сорока. В 1981 году на Таймыре насчитывалось 50 голов.
На острове Врангеля мне пришлось побывать в 1979 году, ранней весной. Овцебыки широко разбрелись по большому гористому острову, и сосчитать всех обитающих на нем животных, даже с вертолета или самолета, оказалось делом очень трудным, если не невозможным. Удалось увидеть только одиннадцать овцебыков, и среди них молодых годовичков и двухлеток. Но было ясно, что и здесь переселенцы прижились, Хотя стояла самая суровая и голодная пора года, звери выглядели хорошо упитанными и, что сразу бросалось в глаза, держались на лучших пастбищах. Значит, они уже как следует осмотрелись здесь и чувствуют себя действительно как дома.
Словом, бородачи возвращаются на землю своих предков. Предсказание доктора Лента сбывается.
Овцебыки с острова Нунивак были переданы Советскому Союзу Соединенными Штатами Америки в соответствии с заключенным между ними соглашением об охране окружающей среды. И конечно, эти совместные усилия советских и американских специалистов не напрасны. В мире складывается новый очаг обитания овцебыков, создается как бы «страховой фонд» на тот случай, если в других частях Арктики с ними произойдет что-либо непредвиденное.
Но только ли дикие овцебыки могут жить в наших тундрах?
На Аляске, невдалеке от города Колледж, мне пришлось увидеть необычную ферму. Она располагалась на просторной лесной поляне. Небольшой скотный двор, сарай и несколько загонов, обнесенных сеткой (ворота большинства загонов были открыты настежь, и животные могли выходить, когда им вздумается), — такова недвижимость фермы. «Движимость» — около ста пятидесяти овцебыков разного пола и возраста. Управлялись с ними два пастуха; и того и другого звали Билл. Билл-старший — и по возрасту, и по положению — работал на ферме третий год. На мой вопрос: «Трудно ли иметь дело с овцебыками?» — ответил: «Теперь-то работа у меня благодать! Раньше, когда я пас коров, приходилось куда тяжелее».
На ферме царила будничная, обыденная атмосфера. Пахло сеном, навозом и, как-то очень по-домашнему, самими животными. У яслей бок о бок с овцебыками хрумкал сено поджарый рыжый конь. Загоны маловаты, и уже с ранней осени скотину приходится подкармливать сеном и концентратами. Отличались эти овцебыки от диких тем, что у них на всякий случай, из соображений безопасности, были удалены рога. Однако, как считал Билл-старший, особой необходимости в этом уже не было: опасны разве что старые быки, и то лишь осенью, в брачный сезон.
Весной на ферме начинается самая горячая пора. В это время бородачи линяют, и пастухи собирают гивиот (так по-эскимосски называется ценный пух). Не только с коров, но и с большинства взрослых быков оба Билла попросту выщипывают пух руками, обходя загоны утром и вечером. Лишь немногих быков, отбившихся от рук, приходится загонять в специальный станок. Животные весной в общем-то и сами жмутся к людям, поскольку освобождение от клочьев ненужной зимней шерсти приносит им облегчение.
На первый взгляд может показаться, что «интеллект» бородачей невысок. Однако каждый, кому пришлось долго общаться с одомашненными животными, придерживается противоположного мнения. Джон Тилл, имя которого уже было упомянуто, пишет, например: «Работая на вермонтской ферме, я быстро убедился, что мускусные быки порой наблюдают за человеком не из столь уж праздного любопытства. Когда я запирал ворота загона, животные всегда внимательно следили за моими действиями. На скобу, вбитую в забор, я накидывал цепочку от ворот, а затем висячий замок, причем защелкнуть замок мне и в голову не приходило. Как-то раз, когда я проделывал эти манипуляции, к воротам подошел один бык. Дождавшись, пока я закончу, он принялся дергать за цепь, пока не вывалился замок, и открыл ворота настежь. Вскоре этот трюк научились проделывать и его соплеменники, затрачивая на всю операцию не больше пяти минут.
Но самое незабываемое для меня событие на вермонтской ферме произошло в тот день, когда стадо показало, что принимает меня за своего. Я работал в загоне, когда к забору подошли наши собаки. Быки же решили, что это не иначе как волки, которые готовятся к нападению. Но в тот момент я этого не успел понять — слишком быстро все произошло. Стуча копытами и шумно сопя, стадо вдруг кинулось в мою сторону. Не успел я опомниться, как быки образовали вокруг меня оборонительный круг. Они защищали меня от собак, как своего детеныша!»
Одомашненные бородачи проявляют себя любопытными, общительными, даже веселыми животными. Любят игры, например, как заправские футболисты, с увлечением гоняют по загону мяч. Подражая людям, заходят в воду и подолгу, фыркая и сопя, резвятся здесь. Они подбегают к знакомому человеку, ластятся, подставляют для ласки загривки. И пока человек треплет и гладит их густую шерсть, хитрецы шарят носами по его карманам в поисках чего-нибудь вкусного.
У фермы то и дело останавливались автомобили, и к сетке подходили люди, чтобы хоть издали взглянуть на необычный домашний скот. Предвосхищали возможные вопросы к Биллам большие щиты, выставленные у ограды со стороны шоссе. На них было написано, для чего и как здесь разводят овцебыков. Впрочем, посетителей сюда приводило не только праздное любопытство. Свою ферму домашних бородачей решил организовать эскимосский кооператив на побережье Берингова моря, и к работе Биллов, к нравам и потребностям животных присматривались двое молодых эскимосов — будущие пастухи будущей фермы.
Еще в 1918 году канадский исследователь Арктики Вельялмур Стефансон писал в своей книге «Гостеприимная Арктика» (хорошо известной и советским читателям): «Мы привыкли думать, что корова и овца являются наилучшими возможными видами домашнего скота, и нам трудно поверить, что существует животное, которое в случае его приручения окажется более полезным… Я убежден, что в течение ближайшего столетия главным домашним животным в северной половине Канады и северной трети Азии будет овцебык, а не олень». В этих словах звучит, конечно, излишняя увлеченность автора. Но ведь есть здесь и рациональное начало! Доказательство тому — фермы одомашненных животных, и экспериментальные, и производственные, уже существующие в США, Канаде, Норвегии, — фермы, дающие их владельцам иногда неплохой доход.
Вот самый свежий факт. Ферма одомашненных овцебыков у аляскинского поселка Уналаклит была основана в 1976 году, а всего через четыре года ее обслуживанием, изготовлением из гивиота пряжи, вязанием шарфов, свитеров, шапочек, доставкой этих изделий в большие города занималось население двадцати четырех деревень арктической Аляски и Алеутских островов. Одна из американских газет писала об этом так: «Ферма теперь кормит население двадцати четырех эскимосских и алеутских деревень».
Не привьется ли эта отрасль животноводства и в нашей стране, в колхозах и совхозах Крайнего Севера? Может быть!
Овцебыки пока не числятся в Красной книге. Но их в СССР так мало, что они могут быть названы животными редчайшими из редчайших, и их с полным основанием можно включить в эту книгу по соседству со стерхами, белыми медведями и розовыми чайками.