— Ты нарочно меня провоцируешь, — не вопрос, а утверждение. — Пытаешься манипулировать? Или от слабости тебе рассудок отбило?
— Ни одна из твоих атак не была для меня смертельной, — все тем же холодным тоном заметила я. — Ты только угрожаешь меня убить, но делать этого не собираешься.
Гаруда оскалился.
— Что же ты будешь делать теперь, когда я больше не убегаю и не играю по твоим правилам?
Мужчина поднял меч и быстро шагнул ко мне, направив острие в горло. Я не пошевелилась и взгляд не отвела.
Смерть остановилась в миллиметре от моей кожи.
— Вот как? — медленно произнес Гаруда, отстраняясь будто в замедленной съемке. — Не ожидал, что ты действительно решишь сдаться без боя. Ты за все это время даже не попыталась меня контратаковать! — в его голосе появились нотки обиды. — Это ведь не в твоей природе! Почему ты не поддалась своим инстинктам, как другие мертвецы, и не попыталась напасть на меня в открытую?
— Атака в лоб не принесла бы никакого результата. У нас слишком разный уровень сил. Я не запрограммирована на бессмысленные атаки.
— Но на бессмысленное самоубийство пошла, подставившись под удар, — хмыкнул тот, развеивая клинок.
— Только после того, как убедилась, что ты действительно не желаешь моего уничтожения, — кивнула я. — Бездействие в данном случае единственный верный вариант окончания нежелательного боя.
— Ты говоришь, как робот, — отчего-то насторожился тот, посмотрев на меня куда внимательнее. — И твоя логика... Странно...
Гаруда в последний раз смерил меня нечитаемым взглядом и исчез во вспышке мгновенного перемещения, оставив в одиночестве. Впервые за несколько дней беспрерывной погони оставил в покое.
Я опустилась там же, где и стояла (со стороны выглядело, будто я рухнула, как подкошенная), занявшись своими ранами. Кровотечение не останавливалось, за много дней покрыв тело слоем несворачиваемой крови. Разве что самые первые полученные травмы потихоньку заживали, но куда медленнее, чем у обычного человека. А я ведь потеряла жидкости куда больше, чем должно быть в организме взрослого человека. Значит, это вовсе не кровь, а нечто, воспринимаемое моим сознанием за кровь. На вкус даже не соленая. Жизненная энергия? Или что там еще у духов в венах? Сколько лет жизни я уже потеряла? Поможет ли мне перевязка остатками одежды? Скоро совсем голой останусь, если не найду другого материала для бинтов. Хотя, мне кажется, что одежда тоже каким-то образом постепенно восстанавливается. И где моя регенерация, когда она так нужна? Ах да, она же восстанавливает мое физическое тело, а не духовное.
Неделя
Я нарвалась.
Видимо, пока за мной по следам ходил Гаруда, то никто не рисковал лезть под обстрел, а теперь вся местная шваль внезапно проявила чисто гастрономический интерес к моей персоне.
Пока что я натыкалась на сильных одиночек, реже на группы, немедленно пытавшихся отхватить от меня кусочек, но благодаря серии забегов с белобрысым демоном пустынь я уже более-менее сносно ориентируюсь в хитросплетениях коридоров подземного мира и знаю места, в которых можно отсидеться. Оружия я так и не сумела себе добыть, как и не узнала способа, как убить этих тварей кроме как вступить с ними в рукопашный бой. Не знаю как я выгляжу для окружающих, но что-то не так было с моими руками. Иначе как объяснить ужасные раны на телах нападавших, которые появляются после моих ударов? Будто вместо ногтей у меня настоящие ножи, кромсающие агрессоров в фарш. Только за счет этого открытия я умудряюсь кое-как отбиваться от монстров, но без травм для меня все равно не обходится.
Не все нападавшие были тупыми тварями – некоторые, если умудрялись ранить меня, то сразу же давали обратный ход и пытались убежать, чтобы не оказаться уничтоженными. Тогда уже я начинала за ними гоняться. Мне совсем не хотелось чтобы обитающая здесь нечисть переродилась в мире живых и начала сеять там смуту. И без них в жизни не все так радужно, как могло бы быть, а с ними и вовсе тошно станет. В этом с Гарудой я была солидарна – мусору незачем давать второго шанса. Эти паразиты общества, зная, что их ждет, будут всеми силами цепляться за вновь приобретенную жизнь, пустив в ход все возможные средства, а когда медицина с наукой окажутся бессильны, то в момент отчаяния в ход пойдут кровавые обряды и жертвоприношения, рядом с которыми вампирские пирушки покажутся детскими утренниками. Кто знает, вдруг поможет? Лично меня по схожей методике создали. Может быть я утрирую и не все узники Чистилища станут вторыми Гитлерами в случае свободы, а кто-то попытался бы жить по-христиански, искупая свои прежние грехи, но рисковать я была не намерена.
Как бы вторым тюремщиком здесь невольно не стать. Проклятым пока и павшего ангела за глаза хватает.
Одним словом — с тех пор, как пернатый отвалил, мне скучать не приходилось.
Вот и сейчас я удирала от очередной тварюшки, увязавшейся за мной из всей той стаи монстров, что устроили мне засаду в одном из лабиринтов подземелья и которых я почти успешно обвела вокруг пальца. Почти – потому что преследующий меня плотоядный кошмарик оказался невероятно упрямым и потеряться по дороге никак не желал. Выглядел он как существо гуманоидного типа. Это означает, что у него две длинные худые ноги, две руки с тремя толстыми длинными пальцами, вооруженные когтями, и уродливая неподвижная голова, сросшаяся с телом. Весь он был покрыт прочным хитином, да и конечности его напоминали лапки кузнечика. Кажется именно такого загрыз незабвенный хомякоид почившего с концами лорда, когда мы проходили в кишащем насекомыми проходе к дождливой деревне мертвых. Как его называют? Ползун кажется? А не, ползуны к потолку и стелам липнут, словно мухи и языки длиннющие имеют, а это прыгун! По сравнению с остальными — просто красавчик. Правда в место, куда я его завела, существу особо попрыгать негде, чтобы башкой своей в потолок не впечататься, так что сейчас прыгун уныло переваливался на своих длинных ногах, иногда поражая своей скоростью, когда сигает далеко вперед стоит лишь появиться в поле зрения. Он так и охотится: напрыгивает сверху на свою жертву и разрывает на части крепкими когтями на трехпалых руках, либо же отгрызает голову широкими челюстями. В слишком узких проходах он неповоротлив и потому не столь опасен.
Ну вот и прибежали! Здесь на перепутье ему будет довольно сложно меня достать, атакуя лишь прыжками далеко вперед, от которых я без проблем уклоняюсь и распарываю брюхо, пока тот пролетает мимо меня. Тварь обиженно воет, разворачиваясь для повторной попытки меня достать, а я принимаю стойку...
Внезапно по телу проходит волна, сводящая болью каждую мышцу в моем теле. В груди что-то гулко стукнуло, пытаясь разворотить ребра и вырваться наружу, а в голове установился вакуум, вытягивающий все мысли.
Я замерла, беспомощно падая от внезапно подкосившихся коленей, не в силах пошевелиться.
Последнее, что я увидела, перед тем, как погрузиться во тьму потери сознания – это оскаленная окровавленная морда чудовища и готовые вот-вот вонзиться в меня когти...
“Довольно красивое сочетание цветов”, — такой была первая осмысленная мысль в моей голове.
Бархатно-черный вытянутый на весь диаметр радужки зрачок, перечеркнутый посредине линией потоньше и покороче, которая становится невидимой, при сужении. Странной формы крестообразный зрачок окружала неоднообразная светящаяся изнутри лазурь, резко переходящая в переливающуюся множеством вспыхивающих блесток-звездочек серебро, обрамляющую и пронизывающую радужку сетью складок в ней.
На какое-то время я конкретно зависла, завороженная магическим светом чужих глаз, и пришла в себя только после того, как сильная рука грубо схватила меня за воротник и насильно поставила на ноги.
— А я все пытался понять, что в тебе не так...
Кожу в месте соприкосновения неприятно жгло все сильнее с каждой секундой, и даже начал появляться слабый дымок с редкими искрами.
Зашипев, Гаруда оттолкнул меня от себя и вытер свою саднящую ладонь о бедро, не спуская с меня пристального взгляда. Я же в свою очередь потерла шею, на которой, судя по ощущениям, расползался сильный ожог, сумев устоять на ногах.
Да, он действительно серьезно изменился в течение этой недели. И цвет глаз не единственное, хоть и отмечала это уже прежде. Вечно сопровождающая демона аура кошмара и превосходства, уничтожающая все в непосредственной близости до мельчайших духовных частиц, смягчилась, многократно ослабла и успокоилась, начав приобретать прямо противоположные эффекты. Не знаю, что происходит с этим парнем, но по какой-то причине он все меньше стал походить на демона, возвращаясь к своей первоначальной светлой сущности, по которой местные принимали его за ангела. Да и я, глядя на него сейчас, и его серые крылья, которыми он скрывает свое тело (одна пара скрывает грудь, вторая спину, а третья в полураскрытом состоянии нервно подрагивает над головой, отчего он весь похож на комок перьев), назову его сейчас потерявшимся серафимом, если бы не странная жутковатая рогатая маска, на этот раз полностью скрывающая его лицо. Не знаю, зачем он это делал, но видимо он скрывал свой лик на каком-то чисто инстинктивном уровне.