А Кира в какой-то момент поняла, что больше не может его бояться и, не смотря на предупреждения Ирины, начала тянуться к этому загадочному созданию, наблюдала за ним день ото дня, пытаясь узнать получше.
Как не удивительно, Гаруда показался ей довольно заботливым.
Он охранял её каждый день, каждую минуту, практически никогда не упуская из виду. Она могла не видеть его и не знать о его местонахождении, но со временем все отчетливее научилась ощущать на себе пронзительный взгляд, пробирающий до глубины души. И даже сумела отличать его от плотоядных взглядов прочих мертвецов. Такой же раздевающий и разделывающий на множество маленьких кусочков нервирующий, острый, как нож, взгляд, сопровождаемый чувством неутолимого голода, разве что не возведенный в столь большую степень, как у обычных безмозглых монстров. Наверное, именно в такие моменты, когда Гаруда считает, что она его не видит и не чувствует, немного расслабляется и перестает столь тщательно маскировать свои настоящие эмоции. И подобная недооценка с его стороны дала понять, что он вовсе не такой белый и пушистый, каким пытается прикинуться. Скорее скользкий, чешуйчатый, раскаленный плотоядный гад, обрядившийся в мягкие перышки, как дракон в овечью шкурку. Ведь в первую очередь, Гаруда тоже хищник и его гастрономический интерес не рознится от прочих живущих в бездне. Но вот скажет, как так вышло и сколько прошло недель прежде, чем Вераса перестала терзать постоянная тревога от столь пристального чужого внимания. Даже Ирина сумела к нему привыкнуть и лучше контролировать свои инстинкты при приближении. Скорее, её наоборот начало напрягать, когда она его не чувствовала, ведь постепенно у нее выработалась ассоциация “Гаруда = безопасность”. Она знала, что в Чистилище нет никого сильнее, опаснее, хитрее и мудрее шестикрылого, а значит, пока он за ней наблюдает и ему не надоедает возиться со своей игрушкой, то ни одна действительно страшная тварь к ней и близко не подберется. Но вот с “мелочью” он заставляет её разбираться самостоятельно, все равно оставаясь где-нибудь неподалеку на случай нового несвоевременного приступа.
Гаруда был действительно нечеловечески мудр и невероятно умен в те редкие минуты, когда не придуривался и не пытался откусить от неё кусочек.
Может, потому что дух начал постоянно крутиться рядом, давая к себе привыкнуть, между ними установилось перемирие. Тем более, что он оказался по-настоящему интересным собеседником. Гаруда и раньше много пытался ей рассказать и научить, но тогда девушка по большей части пыталась его игнорировать (сбежать и спрятаться подальше от этого психа), предоставляя своему внутреннему демону разбираться с насильно выданной информацией, а теперь Кира, соскучившаяся по книгам, телевизору и прочим благам цивилизации, обнаглев, начала сама преследовать и тормошить блондина на истории. И он никогда ей не отказывал, рассказывая странные вещи о древних цивилизациях, живших до и во времена человечества, превосходящих их и мало похожих на людей; рассказал когда умер последний великан и где он был похоронен; об различных энергетических сущностях, чей срок жизни равняется всего нескольким часам, и какие из них могут быть опасны для человека; об удивительных жителях Гипербореи, Атлантиды, Лемурии, Му и даже ныне ледяной Антарктиды, похожих на сказочных персонажей, которые были истреблены разраставшимся человечеством; об племенах индейцев, их культуре, науке и религии; об сказках африканских шаманов про неизвестно откуда известную им систему Сириус и прилетевших оттуда богах; о древних и давно позабытых учениях, дающих обычным людям необычные умения; о загадках истории и удивительных открытиях, о которых ученые решили умолчать... Кажется, что в мире нет ничего, о чем бы не знал бессмертный и чем бы он не хотел поделиться со своей единственной слушательницей. Но больше всего он, конечно же, плевался с религий последней пары тысячелетий и с христианства в особенности. О, он мог часами рассказывать о том, как сторонники “истинной веры” уничтожали все труды, все достижения, все знания и множество людей, насильно обращая огромные массы в безграмотных, безнравственных, полудиких животных, живущих в грязи и с радостью готовых разорвать на части ближнего своего во славу своего кровавого бога, надеясь на место подле Всемогущего. В истории этот период назвали Темными веками. И в такие моменты глаза Гаруды полностью затапливало холодным голубым огнем незамутненной ненависти, а облик возвращался к форме нечисти, каким она впервые его увидела. Странно, но собственный демон Киры реагировала на эту его форму более спокойно, будто чувствовала в нем что-то родственное. Зато сама человечишка была не в восторге от последствий, потому как становившийся тогда чересчур агрессивным дух не желал успокаиваться, пока не погоняет ее хотя бы на сотню километров и не выпьет литр крови, после которой пьянеет, веселеет и вновь начинает строить из себя няшку.
Мда, что не говори, но адекватность этого персонажа даже спустя год знакомства и ежедневного общения остается под большим вопросом, особенно когда не понятно, где он притворяется, а когда абсолютно серьезен. То он говорит о тайнах мироздания и вселенских заговорах, то через минуту уже играет в классики, бросая вместо камушка тазовую кость. То он неизвестно отчего злиться так, что вокруг него на многие сотни метров камень плавится и хищным взором окидывает пространство с явным намерением уничтожить все к чертовой матери, то с глупой навязчивой песенкой о том, что он девочка-феечка, молнией носится среди каменных столбов, своей магией превращая их в величественные скульптуры, здания и прочие произведения искусства. То на него нападает апатия и безразличие, отчего он по несколько дней молчит, избегая контактов, таращится в одну точку, бормоча про себя фразы на неизвестных языках, и даже спасать свою непутевую ученицу во время вынужденного “тихого часа” являлся через явное нехочу, то лезет с комплиментами, явно не до конца осознавая себя, и если бы мог ее касаться, то наверняка затискал бы Вераса до окончательного упокоения.
Кира, пугаясь обнимашек пьяненького и добренького Гаруды, отпугивала его молитвами и попытками перекрестить, прекрасно зная, как его это раздражает. После чего вновь удирала от взбешенного духа по всему Чистилищу, выводя еще больше матерными воплями и фразами: “Ты Свет! Ты Вестник Добра! Ты должен сражаться со злом, а не примыкать к нему!” Пару раз ей удавалось довести его до такого, что побыстрее пытавшийся добраться до нее голубоглазый маньяк не вписывался в повороты и весь следующий день ходил побитым, шипя ответные проклятья сквозь клыки.