— Тц-ц-ц, — зло цыкнула напоследок Верас перед тем, как исчезнуть с берега.
Сирена проводила настороженным взглядом разъяренного темного духа, а когда Мор исчезла за границей леса, то немного расслабилась и повернулась к молчащей девушке. Конечно, по сравнению с Войной резерв у этой урезанной душонки был что зернышко на фоне мешка пшеницы, да и подозрительно от той фонит ещё и энергетикой пустынного демона, но претендовать на нечто большее слишком рискованно. Надо сделать всё быстро и вернуться на безопасную глубину до того, как разгневанное чудовище, лишившееся контролера, бросится мстить за хозяйку. Пф-ф-ф, и каким образом это ущербное недоразумение получило власть над этим невероятно сильным духом? Может быть, не поглощать эту душу полностью, чтобы навсегда заиметь в слугах подчиняющегося человеку могучего демона? Отличное оружие против одного наглого блондина, когда тот в очередной раз заскучает и придет “рыбачить” на берег Туони. Будут ещё ходить тут всякие, как у себя дома, каждый раз угрожая сжечь её лес... И ведь может, зараза, если бы ему не нравилось здесь гулять!
Вновь натянув на маску лица скорбное выражение, женщина призывно вытянула руки и вновь запела, приманивая свою добычу ближе.
Fear in her heart she calls her son,
Страх сковывает сердце, она зовет сыночка.
As she rakes the Tuoni river and sees the black swan
И, прочесывая реку Туони, она видит черного лебедя.
Now she wades the river deeper to deathlands shoals and shallows
Она переходит реку вброд, все дальше к мелководью,
And finds her son
И находит родного сына.
Oh! Heavy-hearted am I
Какая я же тяжесть у меня на сердце!
Tuoni has taken my son!
Туони забрал у меня сына!
Oh! Heavy-hearted am I
Какая я же тяжесть у меня на сердце!
Tuoni has taken my son!
Туони забрал у меня сына!
С каждой новой строчкой песни Кира делала по маленькому шажочку навстречу, пока уровень воды не стал достигать середины груди. Любые попытки сопротивления давились на корню, и вот девушка уже тянет руку к своему убийце. Темноволосая женщина с последним её шагом потеряла человеческий облик. Кожа посерела и лопнула, как у утопленника. Из трещин сочилась темная жидкость, смешивающаяся с водой. Вероятно, за счет этого речной ведьме удалось превратить Туони с окрестностями с свой личный домен. Истрепанная дырявая одежда, облепленная тиной, водорослями и фирменной для каждого пленника мира мертвых паутиной проклятия, вытягивающей жизнь. Носа и глаз не было, словно обглоданные рыбой, а вместо рта — круглое отверстие с множеством острых зубов по краям. До того изящная женская рука превратилась в лишенные мяса обтянутые кожей кости с длинными почерневшими ногтями. Этой рукой мертвая сирена схватила несопротивляющуюся Киру, а вторую положила на талию, притягивая к себе так, словно собиралась поцеловать.
Но сделать этого ей не позволили.
Из ниоткуда появилась неизвестная тварь, человека напоминающая лишь отдаленно. Скорее это был сконцентрированный сгусток Тьмы с алыми огоньками вместо глаз и большими когтями-ножами. Узнать в этом существе ушедшего темного монстра было почти невозможно, потому как эта тварь была неразумной и во много крат слабее. Но чего в нападающем хватало, так это самоуверенности. Опешив от того, что кто-то столь нагло выдирает добычу чуть ли не из зубов, мертвая сирена на мгновение замешкалась и с трудом увернулась от когтей-ножей, едва не срезавших ей голову. Для этого ей пришлось разжать хватку и выпустить Киру, чтобы иметь больше маневренности. Тьма только этого и добивалась, вцепившись в дезориентированную душу, как мучимый жаждой кровосос в девственницу. Но вместо того, чтобы удирать как можно дальше с добычей до того, как хозяйка этих мест отойдет от возмущения и прибьет обоих, сгусток Тьмы принялся поглощать душу на месте. Множество черных щупальцев облепили духовное тело, как вторая кожа, а прошившие Киру насквозь когти вдавливали в себя с такой силой, что последовал хруст костей. Несколько секунд — и душа окажется полностью внутри кошмарной твари, но до тех пор нападающий не может ничего больше делать или как-то защититься. Не воспользоваться чужой идиотией в данном случае — преступление. Но стоило лишь речной ведьме начать поползновение в сторону двойной добычи, как краем глаза она заметила знакомую вспышку и поспешила нырнуть под воду.
Яркий раскаленный луч света вскипятил воду в том месте, где она только что была, спустя жалкие доли секунды, но рассеялся на глубине полуметра, зацепив лишь краешком без особого вреда.
— Как же меня бесит вода Чистилища! Ни испарить, ни просветить, а уж мутанты в них пострашнее чернобыльских! Какие химикаты сюда сливают? — сокрушался на берегу Гаруда, раздосадованный промахом.
— Явно не те стероиды, на которых отожрался такой бройлер, как ты! — всплыла чуть в стороне голова утопленницы, принявшей человеческий облик. — Летают тут всякие, муть со дна поднимают, отобедать спокойно не дают!
— Но-но! На чужое добро не разевай роток! На мою добычу позарилась?
— Ишь ты, наглый какой! Сам палец о палец не ударил, ждал, когда я всю работу выполню, а потом прилетел на готовенькое и уверяешь, что это твоя добыча?
— Что мое — то мое! А что твое — тоже мое! Всех в округе уже схомячила, и все мало! Что ты сделала с беднягой Слэндерменом? — гневно потряс зажатым в кулаке обрывком красного галстука. — Он мне ещё пятьсот лет должен долг отрабатывать за коллекционного монстра, когда я развлекался их сбором! А ты и до него добралась, троглодит?!
— Это не я! Это все она! — перевела стрелки сирена на неподвижно застывшее в воде чёрное нечто, спокойно пожравшее душу и теперь не знающее, что дальше делать. — Вернее, они. Их тут двое было! Какая-то ущербная девчонка и подчиняющийся ей опасный монстр! Монстр ушёл, а девчонку у меня вот эта пакость утащила прямо из-под носа.
— Хм-м-м... — заинтересованно промычал блондин, внимательно просвечивая голубыми глазами упомянутое существо. — С другой стороны, туда ему и дорога. Будет знать, как преследовать в пустом лесу маленьких девочек. Вполне можно не пережить встречи с их внутричерепным зоопарком, — узнав в сгустке Тьмы деградировавшего до нулевой ступени эволюции Вераса, Гаруда решил замять тему с прибитым должником. — Но на кого ещё думать, как не на тебя? Ты свое рыло в зеркале видела, какое отожрала? Неудивительно, что река из берегов выходит! Пойдем, я проведу к разлому. Полюбуешься на свои непотребства на боках, — поманил к себе тонким когтистым пальчиком серафим.
— Мне и отражения в воде вполне хватает! — хмыкнула женщина на столь дешевый трюк. — Подойди поближе и сам убедишься, что Туони не хуже разломов.
— Прости, но я не брал с собой плавки, — изобразил раскаяние шестикрылый, проведя ладонью по взъерошенному затылку. — Да и нынче не сезон для купания, — сузившиеся в прорезях маски глаза посинели и налились холодом. — Может, лучше ты на берег выйдешь? Поговорим. Хватит в воде сидеть, как опухшая жаба. И так синяя вся. Согреться тебе нужно.
— Ищи наивных, крыса пернатая! Будто я не знаю, что стоит мне высунуться, так ты меня продырявишь сразу!
— А сама меня как будто утопить не мечтаешь! Знаешь же, падаль этакая, что вода, а особенно мертвая вода, — полностью противоположная мне стихия! Я змееед, а не утка!
— Ну так и проваливай! Чего приперся?! — хлопнула ладонью по воде женщина.