Мизансцена на описываемый момент такая — я уже четыре года разведена, имею двоих детей, сына и дочь, выжила, устояла, научилась существовать и так, хотя сначала казалось, что от меня отрезали половину. И самой трудно было чувствовать себя такой искалеченной, и будто все вокруг видели мою «инвалидность»… Но жизнь продолжается, и со временем нашелся мужчина, которому я показалась более интересной, чем другие. Так бывает. Он сам говорил: «Твой муж ушел не потому, что ты плохая. Ты — чудесная! Лучше тебя нет. Но ты просто ему надоела за много лет. Так бывает». Вот так, — невесело улыбнулась рассказчица, а Амалия напряглась и вся сосредоточилась на рассказе. — Прошлым летом дети разъехались кто куда, слава Богу, уже подросли, сын путешествует с друзьями по Крыму, дочь отправилась в деревню к бабушке, а я осталась в Киеве — работа не отпускала. Мой «мистер Икс», назовем его так, в тот день остался у меня. Устроили себе такой маленький праздник — сходили вечером в ресторанчик на окраине города, пришли домой, я что-то крутилась по квартире, когда он вдруг увидел на полочке под телевизором старый видеоплейер. Давно мы им не пользовались, теперь же смотрим диски — то на компьютере, то на DVD-плейере.
Пристал ко мне, мол, такое ретро… И стал просить, если «видик» работает, то «давай посмотрим что-нибудь вместе»… Я ему и кивнула на коробку, в которой лежали старые кассеты. Он порылся там несколько минут и аж вскрикнул: «Ой! А здесь ваше домашнее видео! Можно? Так хочется посмотреть, какой ты была раньше!»
Не могу сказать, что эта идея мне очень понравилась, я уже много лет не касалась той кассеты и не знала, как отреагирую на это кино. Вроде и зализала раны, перемололось, но…
— И что? Вы позволили? — встревоженно спросила Амалия.
— Да. На той кассете было многое — выступления детей на праздниках в детском саду и школе, наши пикники с семьями друзей — ну, сами знаете, когда появлялась в семье видеокамера, снимали все подряд, на память. Кто ж тогда думал, какими глазами будем смотреть на это через много лет?
— И что было дальше? — насторожилась Амалия.
— Уговорил он меня. «Ну, хоть одним глазком загляну! Я не представляю, какой ты была тогда, еще до меня!»
Согласилась, отдала ему ту кассету с зеленой наклейкой «Домашнее». Пусть уж, думаю, и я посмотрю, какой была прежде. Совсем другой — тихой, домашней, забитой… Не чувствовала себя женщиной. Не умела за себя постоять…
Гость быстро разобрался с проводами и пультами и усадил меня на диван: «Устраивайся! Посмотрим!»
Что вам сказать?… Все же зашевелились где-то в глубине души обломки прежней жизни, закололи, когда увидела то время, где дети были еще маленькими и я была им так нужна… Казалось, что так будет всегда.
Новогодний праздник у дочки в детсаду — она снежинка, читает стихи…
Сын идет в первый класс, улыбается в камеру — в верхнем ряду не хватает двух зубов…
Пикник в весеннем ботаническом саду, где буяет сирень. Дочь хитрит — соединила ножки двух одуванчиков в одну и хвастается, мол, какая длинная, показывает на камеру. Вдруг нижняя ножка отваливается, все смеются, папа называет ее врушкой, а дочка показывает язык…
Но, против всех ожиданий, от этого просмотра вдруг такое началось! «Ой… Какая ты здесь чудесная!» — зачарованно говорит он.
Я отмахиваюсь, показываю, какие там чудесные дети, едва сдерживаю слезы, а он, представьте себе, сидит, как пришибленный, и не отрывает взгляд от экрана!
«Да ты не понимаешь ничего! Это же супер!»
«Ты что — с ума сошел? — спрашиваю. — Открой глаза! Какая я чудесная там? Словно с креста снятая!
Глаза без блеска, затравленная какая-то, словно мышь в углу! Скольких усилий мне стоило выдавить из себя раба, как сказал классик, а ты…»
Но он не замолкает, только показывает рукой на экран: «Рио-Рита! А это платье! А прическа! Все мы родом оттуда, из тех времен! Женщина-девочка! Или девочка-женщина! Лолита! Ооо… Аж сердце колотится! Дурак твой муж!»
Я сижу ошарашенная и уже не спорю. Особенно о муже. Но… Как же это? У меня и у самой зачастило сердце, и уже не от ностальгии по тем временам, когда еще только набирались обороты достатка, мужчины строили амбициозные планы и ничто не предвещало кризисов и семейных катаклизмов. Пока там, на поляне, две семьи расстелили на траве покрывало, молодые жены достают из сумок немудреные домашние блюда, мужчины ловко нарезают колбасу и ранние огурчики, выкладывают зеленый лук, дети дурачатся рядом на траве, смеются… Но не только от этого сжалось мое сердце.