— Ну, поднимайся. Затем маякни мне, как она.
— Но что ж я скажу?!
— Ну, уж придумай что-нибудь. Скажи, что услышала, как Юрий в кафе рассказывал, что с нею приключилось. Пусть уж он будет крайним. Ну, ты там ориентируйся по ситуации…
— Угу. Что уж теперь, раз согласилась. Ясен пень, слепой сам не справился бы! Надо помочь!
— Женяяя… Ставлю коньяк, чтоб ты только больше меня не грызла!
— Ловлю на слове! — весело ответила девушка и нажала кнопку вызова лифта.
Вся эта история казалась ей совершенно нереальной — неслепой слепой, ограбленная писательница — неписательница, бдительные бабушки возле дома и ее ложь-экспромт… День клонился к вечеру, и Женька вдруг осознала, что до сих пор не обедала, разве что сжевала мимоходом шоколадный батончик, но взбудораженные эмоции приглушили чувство голода, девушка прониклась неожиданным сюжетом и даже сама вдруг стала персонажем какой-то странной истории.
На мгновение в голове мелькнула мысль: «Хоть записывайся в кафе в другую картотеку и рассказывай кому-то. Но ведь не поверят!»
Полутемный поцарапанный и обрисованный лифт на пятом этаже выпустил ее из своих объятий на обычную лестничную площадку обычного панельного дома с ободранными стенами, грязными окнами и разномастными дверями. Она огляделась вокруг — ничего особенного. Запах влажной штукатурки, смешанный с душком мусоропровода, три коврика около четырех дверей, под потолком напротив лифта — покрытая лаком для ногтей лампочка (видимо, чтоб не украли), окурки на ступеньках, коробка из-под пиццы на площадке между этажами, возле нее жестянка — видимо, приют какого-то ничейного животного.
Женька и все ее друзья жили в подобных домах спального района практически всю жизнь. Но представить здесь Амалию в халате, тапочках и с ведром мусора в руке было невозможно.
Девушка пожала плечами и шагнула к двери справа. Прислушалась, но услышала только стук собственного сердца. Подняла руку и нажала кнопку звонка.
32
Если бы кто-то нормальный увидел эту сцену, ему было бы над чем подумать. А если бы он еще знал ее причины и последствия…
Две женщины, одна совсем юная, а вторая почти вдвое старше, сидят на полу возле кровати лицом друг к другу. Между ними стоит коробка с нарисованным на ней мускулистым муравьем.
На коробке — недопитая бутылка коньяка.
Две кофейные чашки, из которых пили коньяк.
Салатница с жидкостью, покрытой пеной.
Бутылочки с разноцветным и прозрачным содержимым.
Блестящие металлические инструменты.
Две пары женских рук, будто живут отдельно от тел.
Десять подвижных зеброподобных ногтей.
Замершие дрожащие ногти, на которых появляются паруса и чайки.
Две пары глаз, из которых текут слезы.
Периодическое шмыганье двух носов.
Два голоса, звучащие то одновременно, то по очереди.
И неподвижная кошка-сфинкс на кровати над всем этим действом.
— Я понимаю, но нельзя же так… Всякое в жизни случается, и не из такого люди выкручиваются, а вы…
— Еще раз прошу, не выкай мне! Я, вроде, не такая еще и старая… Хотя… если бы родила где-то после школы или в начале института, могла бы иметь такую дочь, как ты…
— О кей, я попробую, надо привыкнуть. Но вы, ой, ты — такая дама, а кто я — дворовая пацанка…
— Какая я, черт возьми, дама?… Тоже была когда-то «пацанкой», затем стала дамой, а теперь вообще никто и ничто, не умею жить, не знаю как и не вижу смысла. Вот зачем мне этот маникюр, хороший ты человечек? Чтобы я смотрела на эти лодки и понимала, что они теперь — несбыточная мечта?
— Мечта умереть, хотя бы и красиво, — это глупость, это не креативно! — сказала Женька, закручивая бутылочку с лаком. — Ты же сама попросила чаек и паруса, а теперь будешь страдать… Хочешь, смоем и нарисуем цветы. Или ноты, я умею, хочешь?
— Да рисуй уж, хоть так буду смотреть… Может, с красивыми ногтями не страшно и… — Амалия устало всхлипнула.
— Опять ты о своем?! Ну что с тобой делать? А знаешь, какие покойники страшные? А еще, бывает, как не сразу найдут — так вообще… Представь на минутку — красотка с ногтями в чайках, которая пролежала в квартире с неделю! В конце мая! Беееееее… — Женька скривила рожицу, и хотя была «под коньяком», но старалась внимательно контролировать реакции Амалии, потому что изрядно была напугана ее решительным нежеланием жить, и кто знает, чем бы закончился этот день, если б не она. То есть, если бы не Виктор.
«Ой-ой! Он все еще ждет в машине!» — вздрогнула девушка.