35
Утром Амалию разбудил неистовый звонок в дверь. Она так резко проснулась, что сначала даже не могла понять, где находится. Опять закрыла глаза и притихла. Звонок повторился. Встала, накинула халат и осторожно подошла к двери. Стекло дверного «глазка» было треснувшим, поэтому виден был только темный силуэт.
— Кто там? — негромко спросила она.
— Это я, Семен, дворник ваш. Я вчера вам замок открыл, — раздался из-за двери знакомый голос.
Амалия подумала, что вчерашнюю десятку местный иллюзионист — золотые руки, видимо, уже пропил и сейчас пришел просить еще. Но на поверку мужчина оказался на удивление трезвым и выглядел довольным. Он протянул Амалии пакет размером с конверт.
— Вот, велели отдать вам в руки! — дружелюбно улыбнулся Семен.
— Мне? Что это? — не спешила забирать передачу она. — От кого?
— Откуда мне знать? Назвали адрес, спросили, здесь ли это, я подтвердил. Дали десятку и велели отдать хозяевам.
— Хозяевам? — эхом удивленно повторила Амалия.
— Как-то так.
— Так я вам ничего не должна? — протянула руку за передачей женщина.
— Нет. Я не хапуга, дважды за одну работу не беру! — гордо сказал дворник.
Амалия взяла пакет, и сердце ее забилось в предвкушении того, во что даже боялась поверить. Она поблагодарила Семена и быстро скрылась за дверью квартиры, чуть не придавив при этом Сильву, которая выходила посмотреть, что происходит.
Села на кровать. Положила перед собою пакет.
Гипнотизировала его взглядом.
«Господи! Пусть это будет то, о чем я думаю!»
Сердце билось в груди, в горле и в висках одновременно.
Разорвала обертку.
Два паспорта упали на кровать.
Украинский и зарубежный.
Руки ее задрожали, а перед глазами все поплыло.
Чудо?
Чудо, ценой в пять тысяч долларов?
Но могло и этого не быть.
Правда, что это меняет?…
Вспомнился вчерашний вечер. В минуту ее полного отчаяния откуда-то появилась Женька, ругала, пугала, плакала вместе с ней, пила коньяк, снова плакала, делала маникюр, заказала пиццу, кормила ее и кошку, снова говорила, пугала, уговаривала, убеждала, обнимала, смешила, давила на жалость, наконец пошла домой с ее рапиской о том, что в ближайшую неделю не покончит с собой, и взяла обещание, что до обеда следующего дня Амалия придет к ней в парикмахерскую делать новую прическу. Потому что это, мол, лечит женщин от депрессии. А перед тем купит новую мобилку… Дурдом! Но она пообещала.
Кроме того, в этом водовороте слов, слез и эмоций Амалия призналась Женьке в том, что никакая она не писательница, это просто было поводом приходить слушать чужие истории. Сказала не долго думая… А почему нет? Для писательницы мотив вполне приемлемый и понятный. А может, эта «писательница» выпрыгнула из подсознания, потому что несколько лет ей пришлось работать в библиотеке, подержать в руках немало книг, даже увидеть нескольких писателей вживую, когда те приходили на встречи с читателями… Собственно, кому это могло навредить? Разве что было неловко, когда люди рассказывали ей что-то важное для них, надеясь, что делают вклад в будущий роман, думая, что капелька их жизни станет литературой. Значит, она их обманывала. А некоторые истории действительно не помешало бы увековечить, один только рассказ Кристин о ее бабушке чего стоит! Да и другие — чем не книги? Или хотя бы главы из них? Но она, выходит, поглощала чужие исповеди сама, принимала их «для внутреннего употребления». И поэтому все же обманывала ожидания людей. И ей вдруг стало стыдно, когда Женька гладила ее по голове и уговаривала, что жизнь иногда сбивает с ног, но это тоже «материал» для новых романов… Тогда и призналась. А девушка, вроде, не очень и удивилась. Сказала, что это даже хорошо.
Почему это хорошо? Чем может быть хорошо, что она не писательница, а просто никто? Но — проехали. Призналась, сбросила маску. Исповедалась.
А вот о паспортах они вчера напрочь забыли. Нормальный сознательный человек прежде всего шел бы в милицию заявить об ограблении и потере документов. Но не Амалия. Вчера ей вообще было наплевать на удостоверения личности.
Ей захотелось сообщить об утреннем сюрпризе своей удивительной новой подруге, но у нее все еще не было мобильного. Бумажка с записанным от руки Женькиным номером лежала на кухонном столе. Амалия внимательно прошлась взглядом по цифрам и осознала, что заканчивается номер на «911» — телефон службы спасения в США.