В коридоре горели не все плафоны. Несколько ваз опрокинулись, одна из них пошла большой трещиной. На пути нам попались брошенные перчатки, сумочка и даже туфля. Не считая уже всяких мелочей вроде заколок, брошек и шарфиков.
Ковровая дорожка скрадывала наши шаги. Но мы и так двигались бесшумно. В зале тоже было тихо. Мы шли быстро, у нас не было времени проверять возможную засаду в каждой ложе. Мы заглянули только в ту, откуда стреляли в Финна, но ее уже оставили.
Коридор был пуст и тих. Мы дошли до места, где он огибал другую сторону зала. За спиной осталось две его трети. По натянутым нервам громовым раскатом ударил новый выстрел. Глухой, похожий на громкий стук. Револьвер стреляет громче. Впрочем, за выстрелом не последовало ничего, что обнадеживало.
Мы сделали несколько шагов, и донесся голос:
‒ Стоять.
Замерев, мы пару секунд не могли сообразить, что голос раздавался впереди, а не сзади. Обращались не к нам. Неслышно ступая, мы прошли еще немного и тут же нырнули за портьеру, когда увидели впереди высокую и массивную фигуру в черном костюме.
Костюм у фигуры был порван по шву на одном рукаве. Над широкими плечами торчала коротко остриженная темноволосая голова. Одну руку мужчина вытянул вперед. Не нужно было даже напрягаться, чтобы понять, что в ней пистолет. Он держал на прицеле другого человека.
У самой лестницы, спиной к ступеням, вполоборота стоял Финн. На его скуле расцвела свежая ссадина. Тускло поблескивал револьвер в ладони. Одна штанина порвалась, а из рассеченного предплечья, обнаженного закатанным рукавом, медленно капала кровь. Но это ничего. У него было жуткое выражение лица. Лицо того, кто ждет момента, чтобы всадить другому пулю в лоб. Я не поняла, заметил ли он нас, во всяком случае, на нас он не посмотрел. Сейчас он как никогда походил на того призрачного фантома, который часто являлся в призрак-банке.
‒ Пушку брось, сопляк, ‒ велел громила.
Между прочим, роста они были почти одинакового, просто мужик в черном костюме был куда массивнее. Мы с Локвудом переглянулись. У нас нет пистолета, но ведь враг об этом не знает, верно? Мы бесшумно вышли из своего укрытия. Я следила за лицом Финна. Взгляда он не перевел, но мне почудилось, что он чуть усмехнулся.
Я приготовилась бросить вспышку. Локвуд сложил из пальцев пистолетик и уверенно, в полный голос, сказал:
‒ Это вы положите оружие.
Громила вздрогнул и явно хотел обернуться, но он не мог выпустить Финна из поля зрения.
‒ Поднимите руки так, чтобы я их видел. ‒ Локвуд сделал шаг вперед. – Давайте без фокусов и никто не пострадает.
Громила медленно поднял согнутые в локтях руки. Дуло его пистолета теперь смотрело в сторону.
‒ Хорошо, ‒ сказал Локвуд. – А теперь бросьте оружие. Считаю до трех… Раз.
Финн взвел курок. Я отчаянно замотала головой. Флеймс успешно меня игнорировал, он расслабленно поднял руку, направив револьвер на противника.
‒ Два.
Громила медлил. На счет «три» я бросила вспышку. Бросать я умею, и с такого-то расстояния не промахиваюсь в принципе. Громила вновь направил свой пистолет на Финна, да какое там. Моя банка смачно ударилась о его макушку и отскочила, в полете разрываясь и разбрасывая горючую смесь. Взрывная волна доделала дело. Мужчина с воплем отлетел в портьеры. И они, и он занялись веселым огоньком. Выронив пистолет, громила руками принялся сбивать огонь. Загорелся также ковер и кое-какие деревянные элементы декора, не говоря уже о том, что бомба оставила большое паленое пятно.
Перепрыгивая через языки пламени, мы с Локвудом приблизились к лестнице, где Финн ждал нас с абсолютной невозмутимостью. Почему-то именно сейчас меня отпустило огромное напряжение, которое закручивалось в тугую пружину еще с того момента, как мы ступили в театр.
‒ Ты сумасшедший, ‒ сказала я Финну. – Почему именно светильник?
Он холодно посмотрел на меня.
‒ По-твоему, партер лучше? Хотя, может, переломать ноги приятнее, чем получить пулю в сердце.
‒ Отличный был выстрел, ‒ сказал Локвуд. – Там, на сцене. Ну, теперь мы квиты.
Финн ничего не ответил. Больше не теряя времени на разговоры, мы устремились вниз. Откуда продолжал доноситься шум: полиция и люди Фиттис искали нас и вели бой с нашими сообщниками. По мере приближения к первому этажу мои ноги становились все слабее, мне казалось, я вот-вот навернусь на лестнице. Финн с револьвером наизготовку бежал первым, Локвуд – последним. Мы не сказали друг другу ни слова, понимая, что у нас нет иного пути, кроме как через первый этаж, через оговоренное место побега. Придется пробиваться с боем.