‒ Тогда почему тебя это волнует вообще?
Он вскинул голову и пробуравил меня взглядом.
‒ Потому что вы развлекались, пока я был занят делом, ‒ яростно прошипел он.
‒ Пф. Ты сам знаешь, что это неправда.
Зашвырнув бинт куда-то в угол, он откинулся на спинку сиденья и схватил револьвер, который понесло при очередном повороте машины в мою сторону. Насмешливо изогнув брови и презрительно скривив губы, Финн сказал:
‒ Правда-неправда, но ты не отрицаешь, что обнималась с этим пижоном. Оперативница, называется!
‒ Что тебе за дело, кого я обнимаю! – огрызнулась я, начиная заводиться. – Одно к другому не относится!
Его нижняя челюсть напряглась. Руки, бесцельно вертевшие револьвер и так, и сяк – то выщелкнет барабан, то защелкнет, то повертит его на пальце – замерли.
‒ Действительно. Обнимайся с кем хочешь.
Он отвернулся. Наступило тяжелое молчание, заполненное грохотом непрозвучавшей ссоры. Оно давило мне на уши и действовало на нервы. Пожав плечами, я ответила «ладно», сползла с сиденья и принялась выискивать из горы общих вещей свою сумку. Делать это было не очень удобно, потому что машину вели так, словно в ней не сидело других людей, кроме водителя. Нет, она ехала не слишком быстро, чтобы не привлекать лишнего внимания, но вихлялась как на полосе препятствий где-нибудь в бездорожье. К тому же затемненные стекла авто пропускали очень мало света. Я разбрасывала вещи с несколько большим энтузиазмом, чем стоило, все еще рассерженная дурацкими подозрениями в мой адрес. Какой же все-таки Финн идиот.
Он делал вид, что поправляет свою повязку. Его револьвер опять лежал рядом на сиденье, катаясь по нему туда-сюда при каждом рывке минивэна. Лицо у Флеймса было хмурое и сосредоточенное. Ничто не интересовало его так, как косо наложенный бинт. Я тихонько фыркнула себе под нос. Ну и дуйся себе дальше. А то нашел время сцены устраивать. Хотя по этой части он мастер, ничего не скажешь.
Я не собиралась с ним больше заговаривать; меня вообще волновали куда более серьезные вопросы, чем глупые флеймсовские инсинуации. Однако нарисовалась одна серьезная проблема, когда я вытащила свои вещички и приготовилась переодеться. Проклятая потайная молния на моем платье то ли застряла, то ли в нее попала ткань, но я не могла расстегнуть ее. А значит, вылезти из самого платья. В принципе, оно уже никуда не годилось и, если б я могла, я б просто его порвала, но плотный лиф – это тебе не легкая летящая юбка. К тому же молния находилась на спине. В общем, понимаете. С такой красотой скорее вывихнешь себе руки, чем справишься с ней.
Я вертелась и пыхтела несколько минут, пока не поняла, что мне нужна помощь. А время-то поджимало. Я должна быть готова, когда мы приедем на место. Обреченно и сердито выдохнув, я обернулась на Финна, чтобы увидеть – он и не думал отворачиваться.
‒ Чего пялишься? – гавкнула я на него, сердясь и на себя за то, что забыла попросить его об этом. Конечно, он не то чтобы прям пялился, но продолжал спокойненько сидеть лицом ко мне и, когда я обернулась на него, тоже посмотрел на меня.
Насмешливо проиграв бровями, Финн сказал:
‒ Да чего я там не видел. Когда я сидел в банке, ты не стеснялась показаться передо мной в одном бельишке.
Вспыхнув, я бросила в него ботинком. Конечно, мне не было дела до какого-то призрака из банки, когда я переодевалась! Кто ж знал, что он станет живым парнем. До сего момента я даже не вспоминала об этой детали. Теперь я ощутила, как мое лицо начинает пылать. Помимо воли я попыталась сообразить, как много я могла ему невольно показать.
Без труда увернувшись, Финн хихикнул и добавил:
‒ А ты что, Люси, за один вечер потолстела? Вылезти не можешь?
‒ Раз ты так внимательно смотрел, то и сам знаешь! – огрызнулась я, с отчаянием понимания, что мне придется попросить его помощи. К тому же в переборку постучал Локвуд и сообщил, что мы уже подъезжаем.
Выругавшись, я с размаху упала на сиденье, старательно игнорируя насмешливый взгляд напарника. Он продолжал гримасничать и посмеиваться.
‒ Придется тебе в таком наряде воевать, ‒ говорит.
Нет уж. Вздохнув, я сказала:
‒ Сможешь расстегнуть?
‒ Что? – весело, но в то же время удивленно переспросил он.
‒ Молнию на спине.
После короткой паузы Финн уточнил:
‒ Ты хочешь, чтобы я расстегнул на тебе платье?
‒ Правильно. Умный мальчик. Ты ведь все уже видел, да? Ничего сложного, ‒ выпалила я на одном дыхании, холодея от собственной наглости. Была не была. Получай своим же оружием, мерзавец.
Он снова помолчал несколько секунд, внимательно глядя мне в лицо. Ухмылка его погасла. Убедившись, что я серьезно, он заметил: