Самым страшным было то, что мы не могли найти наши цепи. Хоть кто-нибудь из нас обязательно задел бы их ногой, но они словно исчезли. Более того, исчезли колонны, до ближайших из которых было всего три-четыре шага. Я повела рукой, и пошарила рапирой ‒ пустота. Я слышала, как топчутся в недоумении мои друзья.
‒ Не паникуйте, стойте, где стоите, ‒ сказал Локвуд. Звук не отдался эхом, словно потонул в непроглядном болоте тьмы. ‒ Отзовитесь по очереди. Люси?
Я подавила желание шагнуть на его голос и ответила:
‒ Здесь.
‒ Хорошо. ‒ Его тон оставался спокойным. ‒ Холли?
‒ Я тут, ‒ как-то очень тонко отозвалась ассистентка совсем рядом со мной. Но с другой стороны. Похоже, я повернулась вокруг своей оси. Выход должен быть у меня за спиной.
Джордж и Киппс тоже оказались на месте, и я поймала себя на том, что облегченно вздохнула. Честно говоря, не удивилась бы, пропади кто-то из них. Потому что мы находились уже не в крипте. Или у нас началась коллективная галлюцинация.
‒ А теперь, ‒ послышался кроткий вздох, ‒ поищите вокруг себя, может, наткнетесь на цепи. Только не сходите с места.
Мы сделали, как он сказал. Конечно, никаких цепей никто не нашел, зато я наконец услышала голос. Голос, который не принадлежал живому. В нем не было связных слов, просто до моего слуха из какого-то далекого времени донесся крик отчаяния, боли, страха и гнева. Даже слабый, он заставил зашевелиться волосы у меня на затылке, и я с ног до головы покрылась мурашками. Мне в спину дохнуло холодом. Что-то стремительно приближалось. Так как остальные молча возились в темноте, я сказала:
‒ Призрак близко!
‒ Я чувствую, но не вижу, ‒ согласился Локвуд. ‒ Все быстро на мой голос, спина к спине!
Я сделала лишь шаг, когда поток психической энергии резко сделался мощнее, и жуткий вопль толкнул меня в спину. Инстинктивно я даже потянулась закрыть ухо одной рукой.
‒ Люси, сзади!
Но я уже и сама поняла и, повернувшись, взмахнула рапирой. Я не увидела ничего. Ни своей руки, ни рапиры, ни призрачной фигуры, зато услышала шипение эктоплазмы и ощутила потоки морозного воздуха, которыми меня обдало с ног до головы. Я вслепую выписывала защитные витки своим клинком, подгоняемая подсказками Черепа.
‒ Люси!
‒ Он напал! ‒ откликнулась я. ‒ Но я ничего не вижу!
‒ Я тоже, ‒ зло произнес Киппс. ‒ Дьявол!
‒ Никто не видит, ‒ пропыхтел Джордж.
‒ Постарайся отступить в нашу сторону! Иди на мой голос! ‒ Локвуд, кажется, сделал шаг ко мне.
Я, обороняясь, попятилась. Череп в моем рюкзаке развеселился.
‒ Никто не видит, не видит, не видит, ‒ запел он, ‒ только я. Вам придется полностью полагаться на меня.
Да уж, ну и расклад. Однако постойте, есть еще мой Слух. Но вместо того, чтобы спорить, я спросила:
‒ А Источник... видишь? Где он?
‒ Мне не выбраться... – простонал призрачный голос. Но он принадлежал не Черепу.
Я шла задом наперед и наугад. Мои уши заполнил потусторонний вой, полный застарелой злобы. Невидимая тварь заходила справа и слева, и невыносимо визжала, встречаясь с моей рапирой. Я запыхалась, казалось, я иду бесконечно. Голоса моих товарищей моментально тонули в глухом молчании вокруг, и каждый раз, как они замолкали, словно пропадали из мира.
‒ Где-то справа, ‒ произнес Череп, ‒ как странно. Знаешь, я будто слышу, как ветер уносит в трубу. В железном коконе появилась дырка. Что за черт?
‒ Бред какой-то, ‒ выдохнула я и бросила солевую бомбочку. Верите или нет, снова я ничегошеньки не увидела. Только почувствовала, как рассыпалась соль, услышала, как зашипела плазма и заверещал призрак.
‒ Неплохо, ‒ оценил Череп, ‒ задела ее. Давай двигай. А то эта красотка тебя в клочья порвет, даром что ногти сорваны и пальцы все в кровь. Честное слово, от одного ее оскала тошно. Кожа облезла, зубы наружу, глаза как у утопленника...
Так это еще и она, подумала я, но сейчас мне было не до того. Я потрясла головой, чтобы прогнать образ, навеянный словами Черепа.
‒ Эй, вы где? ‒ закричала я, воспользовавшись передышкой. ‒ Локвуд! Джордж!
Молчание. Издали ко мне снова приближался страшный вопль. Я, облизнув пересохшие губы, повернулась на звук с рапирой наготове, положив руку на рабочий пояс. Я таращила глаза во тьму, хоть и понимала, что это бесполезно. С тем же успехом можно закрыть их. Я словно ослепла. Перед моим взором была лишь чернота. Она дезориентировала, сбивала с толку, восприятие пространства исказилось. Акустика сменилась, и казалось, что я очутилась в маленькой коробке, но вокруг простиралась пустота.