‒ Холли! ‒ рискнула я снова. ‒ Киппс! Отзовитесь!
Голос мой предательски дрожал. Моих ушей достигло отчаянное рыдание. Оно становилось все выше, срываясь на визг.
‒ Мне не выбраться НИКОГДА!..
По наводке Черепа я швырнула канистру с опилками в Гостя, а сама отпрыгнула прочь и вытащила еще одну, попыталась рассыпать ее содержимое вокруг себя, чтобы соорудить хоть какую-то защиту. По ушам резанул крик, от которого меня слегка замутило. Он заглушил даже кипение эктоплазмы.
‒ Не трать время! ‒ зашипел Череп. ‒ К Источнику, говорю, двигай!
Тут до меня донеслось издалека:
‒ Люси!..
Голос Локвуда. Мое сердце радостно пропустило удар. Только почему он так далеко?.. Я же шла к ним, я должна была оказаться вплотную, и, по чести говоря, еще шагов десять назад...
‒ Эта тварь дурит тебя, не поддавайся, ‒ шепнул Череп.
Но что я, настоящий голос Локвуда не отличу?
‒ Никогда не встречал таких, ‒ продолжал призрак в банке, ‒ странная манифестация. Проявляется визуально, а плазмы нет...
Я бросилась на голос, но слова призрака смутили меня.
‒ Ты о чем? Я же задела его, ‒ говорю.
‒ Я про другого.
‒ Постой-постой. ‒ Я даже притормозила. ‒ Хочешь сказать, тут сейчас не один Гость?
‒ Конечно, нет, дурища, ты что, слепая?.. А, точно, ты ж не видишь ничего.
Не время было вдаваться в подробности, я, выкрикивая имя Локвуда и остальных, быстро устремилась в направлении, где раздавался его голос.
‒ Стой, кому сказано! ‒ заволновался Череп. ‒ Это не они!
Так как на мой зов снова никто не откликнулся, я прошла несколько шагов и остановилась. Я ощущала, что мое дыхание теплым облачком повисает в холодном воздухе. Экстрасенсорное напряжение увеличилось. Здесь определенно был не один призрак. И не два. Волосы у меня на голове встали дыбом. Где-то совсем рядом со мной в темноте что-то зашевелилось.
‒ Он играет с эхом, ‒ предположил призрак. ‒ На самом деле они в другом месте.
‒ Ты их не видишь?
‒ Нет.
Тут я не очень ему поверила, но в остальном он, очевидно, был прав. Мой слух уловил крики, свист стали и шипение ‒ звуки боя. Где-то далеко слева и чуть позади. Они быстро стихли, а вслед за ними прокатилась волна потусторонней энергии. Отовсюду полился гул, за ним ритмичное клацанье, и меня со всех сторон окружили призрачные голоса. Первобытная темнота, поглощавшая все иные звуки, наполнилась предсмертными хрипами, грохотом опускаемой над гробом каменной плиты, плачем, вздохами, криками боли и ужаса, стуком зубов, скрипом костей и обрывками сознания людей иного времени.
‒ Я горю!
‒ Отдай мне руки...
‒ Они вынули мои внутренности...
‒ Мой сын… мой сын…
‒ Мрак не отпустит...
‒ Добегалась, бестолочь, ‒ прозвучал среди стонов голос Черепа. ‒ Они повсюду.
Холод сделался обжигающим. Я дышала с усилием. Мои пальцы одеревенели. Мороз щипал лицо и глаза. К горлу подступал панический страх. Мощная воронка закручивалась вокруг меня, и я была в ее центре. Волны психической энергии возникали справа и слева, спереди и сзади. Я хотела бежать, но ноги словно примерзли к полу, одеревенели, а когда в моих ушах совершенно отчетливо напев церковной службы прервался звуком взрыва военного снаряда и воплями, они совсем стали ватными. Череп страшно закричал на меня, я сумела отступить на несколько шагов. Пожалуй, так, как в ту ночь, он никогда на меня не ругался, а я никогда не относилась к его оскорблениям с такой пренебрежительностью. Его крики тоже действовали на меня, зато слова, которые он говорил, отрезвляли не хуже крепкой пощечины. Я не буду его цитировать, потому что большая часть его реплик содержала непечатные выражения, но в целом его понукания сводились к чему-то такому:
‒ Курица ты безмозглая! Я смотрю, ты такие бока нажрала, что уже с места сойти не можешь, а? Да над тобой все ржут втихаря! Локвуд на Манро засматривается! Они там сейчас вместе бьются бок о бок! А ты смотри о свою рапиру не споткнись, неуклюжая!
Я чудом сумела отбиться от призрака, который выскочил мне навстречу, и отразить атаку того, который, по словам Черепа, вылез прямо из-под пола. Почему-то именно в тот миг меня осенило, хотя я была на грани гибели и на грани контроля над собой. Я поняла, отчего плиты в крипте такой странной формы. Это надгробия. Весь пол ‒ кладбище.