‒ В похоронном бюро в глаза не видели тела Мариссы.
Похоже, новость не произвела на нас должного впечатления, потому что Джордж слегка разочарованно добавил:
‒ Вы не представляете, как сложно было выйти на эту информацию.
Холли отрезала ему кусок пирога побольше и поставила рядом чашку со свежим чаем.
‒ То есть просто заказали доставку гроба, ‒ задумчиво пробулькал Череп. – Прям как пиццу.
Я поморщилась. Чувство юмора у Черепа очень черное. Его больше всего веселит, когда кому-то больно или угрожает гибель, или кто-то умирает.
‒ А хоть кто-нибудь его видел? – спросил Локвуд. – Тело?
Джордж с раздраженной досадой протер очки.
‒ Нет данных, ‒ ответил он. – Только родственники и медэксперт, предположительно. Из родственников у нас Пенелопа, которая и есть сама Марисса, как утверждает Череп, и я в этом случае склонен ему почти верить.
‒ А врач?
Джордж уже начал собирать свои записи и складывал их в пластиковую папку. Листы не желали ложиться ровно.
‒ А врач у Фиттис свой, личный. Как у всех богатеев. Правда, сейчас он на пенсии.
Мы переглянулись.
‒ С него и надо было начинать, тупицы, ‒ прокомментировал Череп. Я шикнула на него. Ребята покосились на меня, но промолчали. Никто, кроме меня, не мог слышать призрака в банке. И все уже привыкли, что я порой словно говорю сама с собой.
‒ А с ним… можно связаться? – Локвуд оживился.
‒ Теоретически, можно. Но я не представляю, как вести с ним разговор.
‒ По телефону, ‒ предложила Холли. – Представься школьником, скажи, что пишешь доклад про Мариссу… вполне достойное прикрытие.
‒ Вопрос в том, как подвести разговор к нужному предмету, ‒ сказал Джордж. – Пока у меня не было времени над этим подумать.
Он бросил папку с досье на кухонную поверхность, а из-под себя достал еще одну кипу листов.
‒ Ну-с, кто желает послушать про Мавзолей?
Загадки и тайны 5
Я бросила магниевую вспышку.
Я бросила ее так, как никогда не бросала.
Я не успевала повернуться, и поэтому швырнула ее через плечо.
Но что-то накинулось на меня. Сильное и цепкое, и такое же черное, как мрак вокруг. Я закричала и крутанулась, отбиваясь. Не знаю, куда улетела вспышка, но взрыв опрокинул меня и тварь, что в меня вцепилась, мы полетели на пол. Я больно ударилась локтем и виском, чудом не потеряла рапиру, меня оглушил очередной вопль, но главным было не это.
Наконец появился свет, ослепительный после полной темноты. Горючая смесь из моей бомбы как в замедленной съемке запылала, разлетаясь по крипте. Она озарила желтоватым огнем древние плиты и колонны, подсветила своды и заново очертила пространство. По совершенной случайности я поняла, где мы находимся, по сколу одной из плит на полу. Ее угол, стертый временем, выдавался над полом, и я споткнулась об него, когда шла через крипту к саркофагу.
А мрак, этот беспроглядный мрак, рассеялся на несколько мгновений. Как живой, он, клубясь, отступил, отдергивая свои угольно-дымные щупальца, сворачивая их в кольца, сжимаясь перед атакой огня. Я, наблюдая, как отодвигается завеса тьмы там, где полыхают искры, поняла, о каком втором призраке говорил Череп.
Увы, продолжалось это недолго. Я постаралась запомнить свое местоположение, прежде чем прогорела смесь. Последние огоньки темнота проглотила, как прожорливый призрак из знаменитого японского мультфильма. Отпустивший было холод набросился с новой силой. Магниевая вспышка подпалила нескольких Гостей, но здесь оставались другие. И они возвращались, еще более злые, чем прежде.
‒ Карлайл, может, слезешь уже с меня? – сдавленно произнес знакомый голос у моего плеча.
Я так удивилась, что аж охрипла.
‒ Киппс? – выдохнула я, оборачиваясь, хотя увидеть я уже ничего не могла. Из моего рюкзака послышалось хихиканье. Призрак знал с самого начала, кто это! Вот сволочь!
‒ Представь себе, ‒ он поерзал и взбрыкнул ногой, стремясь освободиться. Я поспешила отодвинуться, но нашарила в темноте куртку Киппса и вцепилась в нее, словно малыш в подол материнской юбки. Я нашла хоть кого-то! Не ахти какой улов, конечно, но я была так счастлива, словно путник, заблудившийся в лабиринте и обнаруживший выход.
Тут только я осознала, что вопль, который я услышала, был страшным, но не потусторонним. И когда я падала, то отчасти приземлилась на что-то мягкое. Оно пошевелилось, забилось подо мной, а потом разразилось проклятиями. Просто все это воспринималось мной в фоновом режиме, потому что я как завороженная наблюдала танец света и мрака, когда загорелась вспышка.