Ощутив, что Киппс пытается встать на ноги, я поднялась следом, не выпуская края его одежды. После короткой паузы Киппс сказал:
‒ Странно такое предлагать, но нам стоит взяться за руки. Иначе потеряемся. Просто чудо, что вообще столкнулись.
‒ Ага, ‒ согласилась я. Так мы и сделали, и вовремя. Гости, которых не задело взрывом, вернулись.
Ей-богу, если б мне кто сказал буквально год назад, что я буду не только сражаться с Квиллом Киппсом бок о бок, но еще и стану сжимать его ладонь, как утопающий – спасательный круг, я бы покрутила пальцем у виска. Но вот мы, такая странная связка, в кромешном мраке бились со Спектрами и Рейзами. Это, скажу я вам, крайне неудобно, зацепить друг друга оружием легче легкого, но никто из нас даже не пикнул. Таким ожесточенным был тот бой, что мы бы лучше напоролись на клинок, чем выпустили друг друга. А ведь одновременно нам приходилось двигаться в направлении саркофага, где, как я надеялась, остались остальные.
‒ Давай-давай, ‒ подгонял Череп, ‒ бей, не жалей!
‒ Я тебя оставлю в этом склепе, клянусь! – рявкнула я на него. Я ведь чуть не умерла от страха, когда столкнулась с Киппсом. Давно я так Черепу не угрожала, потому как мы оба знали – я не сделаю этого. Поэтому призрак лишь хмыкнул, но перестал меня подначивать.
Вот бы кто-то еще бросил вспышку. Почему ребята не додумались до этого? Если бы мы шарахнули огнем одновременно, то, возможно, смогли бы перегруппироваться и дать достойный отпор. Может, и цепи нашли бы.
Уже позже мы с Джорджем, анализируя события той ночи, пришли к выводу, что сущность, создавшая там искажение пространства и непроглядную темноту, заодно ухитрилась изменить и наше ощущение времени. Мне, например, казалось, что прошло не меньше получаса с тех пор, как мы потерялись, а он считал, что минут пять. Но и это еще было не все.
У меня оставалась вторая банка с греческим огнем, у Киппса, как и у всех остальных, ее тоже должно было быть две. Но мы не могли бросить бомбу, потому что напирающие Гости не давали передышки, а рука, которая обычно у агента свободна, была у нас занята. Первое время мы, видимо, обрадованные тем, что живы и нашли друг друга, потеснили врага и сумели преодолеть небольшое расстояние (хотя судить сложно, когда ничегошеньки не видишь).
‒ Карлайл,‒ пропыхтел Киппс, ‒ мы хоть правильно движемся?
‒ Надеюсь, ‒ так же тяжело отозвалась я, делая выпад вперед. Мне приходилось легче, потому что мне Череп подсказывал, куда бить, а вот Киппсу было вдвойне тяжело. Он ощущал лишь холод и страх, признаки присутствия Гостей, но не слышал их и не видел.
Он вдруг вскрикнул и я ощутила, как дернулась его рука.
‒ Что?! – испугалась я. – Тебя коснулись?
Это означало бы верную смерть. Мы понятия не имели, как открыть выход из гробницы, а даже если б и имели, то не могли к нему попасть. Холли брала с собой аптечку, но та осталась в круге цепей, а сама Холли была неизвестно где.
‒ Почти, ‒ отозвался Киппс. Я выругалась.
‒ Вот уж не думала, что не кто-то, а ты сумеешь напугать меня до трясучки два раза подряд! – крикнула я ему.
‒ Да я просто в темноте… на тебя… налетел! – слова перемежались выпадами рапиры. ‒ И схватился инстинктивно, чтобы не упасть!
‒ Как тебя вообще занесло в другой конец крипты?
‒ Так же, как и тебя!
Мы больно столкнулись спинами, запнулись и едва удержали равновесие, ругаясь, как два заправских докера.
Тут прогремела вспышка Джорджа. Проснулись, наконец!.. Далеко слева, среди колонн, разлился теплый свет. И снова, так же медленно, как в прошлый раз, словно время замедлило свой бег, словно воздух загустел, искры фейерверком осели вокруг грузной фигуры со сверкающей рапирой и отливающими круглыми линзами на голове. Там, где загорелся огонь, мрак отступил, но здесь, вокруг нас, он оставался угольно-черным, мы по-прежнему не видели ни друг друга, ни даже себя самих.
Киппс опять выругался, на сей раз изумленно. Я завопила «Джоооордж!», но бросаться к нему не стала. Мы двигались к кольцу цепей. К Локвуду и Холли. К саркофагу. Киппс тоже закричал, пытаясь привлечь внимание нашего друга, но голоса мигом потонули в пространстве. Увязли, завяли, стихли. Я уже не удивилась этому. Ведь мы сами не слышали грохота взрыва. И вообще ничего не слышали, кроме своих шагов и друг друга. Ну а я еще – кроме сонма призрачных шепотов и воя.
Приходилось лишь надеяться, что и брошенная мною вспышка не осталась незамеченной.