‒ Нет, Локвуд, ‒ твердо возразила я. – Мы не останемся в тылу. Да, Холли?..
Мне не требовалось даже смотреть на нее, я знала, что она согласно кивнула.
‒ Холли прикроет Киппса. А мы с тобой возьмем на себя эту тварь, кем бы она ни была.
Локвуд нахмурился, собираясь отказаться, но ничего не сказал. На его лице явственно боролись сомнения. Киппс тем временем, косясь на него, протянул свою рапиру Холли, а сам схватил еще по паре бомб в дополнение к тем, что успел засунуть в кармашки на поясе.
‒ План Люси не блещет, но это лучшее, что мы можем, ‒ заметил он. – Бродить там в одиночку – подписать себе смертный приговор. Разобьемся на пары.
Звон цепей стих, как по команде. Словно нечто по ту их сторону приготовилось встретить глупцов, собравшихся прямо ему в руки. В моих ушах все еще стоял высокий тонкий писк, словно меня оглушили чем-то. Но я не обратила на это внимания. Я подумала о Джордже. Все подумали. Киппс кашлянул.
‒ Я имел в виду не это, ‒ тихо сказал он.
В следующий миг нам стало не до того, что он имел в виду. Черная завеса заколыхалась. Вокруг нас пошли волны. Мрак вспучился, как кокон, из которого готовилось что-то появиться. На его поверхности один за другим взбухали бугорки, вырастали и опадали. Темноту проминали внутрь, в нашу сторону. Кроме меня, никто не услышал, но эти волнения сопровождались протяжным стоном, чей тембр то поднимался, то опускался. От этого казалось, что там кто-то плачет. Будто ребенок, которому не дают игрушку.
‒ Я слышу плач, ‒ прошептала я. – Или даже вой.
‒ У меня тихо, ‒ отозвался Локвуд. – Громкий крик?
‒ Нет… слабый.
Мы замолчали, гадая, что же это такое. Поначалу можно было подумать, что мы имеем дело с Полтергейстом, но сейчас стало ясно, что это не так. Полтергейсты не издают никаких звуков, кроме тех, кто производят передвигаемые ими предметы. Но если это другой тип призрака, то мы должны были почувствовать холод и страх. В крипте было холодно, но не настолько, как при Явлении. Хотя страха, конечно, было хоть отбавляй. Его здесь скопилось так много, что мы могли бы разлить его по бутылкам.
Последняя волна прошла почти прямо передо мной, и волнение стихло. Пропал и стон. Зато воздух загудел, заряжаясь потусторонней энергией, от которой поднимаются волоски на руках. Мои уши снова заложило. Я сглотнула и приготовила рапиру, бегая глазами по застывшей темноте. Наступила тишина, в которой можно было услышать, как пылинка оседает на пол.
Одно звено внешнего кольца цепей у моих ног чуть-чуть сдвинулось. Я посмотрела на него, вниз, и вдруг замерла. На краю моего поля зрения, почти прямо напротив моего лица, из густого мрака вынырнули пять белых точек. Они быстро увеличивались в размерах, приобретали форму. Я не могла оторвать глаз от звена цепи. Моя склоненная голова оставалась неподвижной. Белые пятна превратились в пять пальцев, за которыми показалась ладонь. Запястье, которому она принадлежала, окантовывал серый пыльный край рукава. Рука сильно дрожала.
Перед моими глазами все расплылось, и меня кто-то толкнул назад. Я разжала до судороги стиснутые челюсти и глотнула душного воздуха, пытаясь отбиться. Мои уши разорвались от потустороннего вопля, долетевшего одновременно из дальнего далека и откуда-то прямо из глубины моего сознания. Это был крик ярости.
Пока я пыталась вырваться из чьей-то хватки, он перешел в слабое завывание. Через него пробился другой голос – живой и знакомый. Я сморгнула слезы (я не моргала где-то полминуты, широко раскрытыми глазами уставившись себе под ноги) и ошалело посмотрела вокруг себя, на миг перестав сопротивляться.
‒ Люси, ‒ позвал меня голос Локвуда, звенящий от напряжения. Это его руки держали меня за локоть и за пояс. Потому что я, пораженная призрачным захватом, оглушенная потусторонним криком, чуть не выскочила за пределы барьера. Моя рапира лежала у меня под ногами.
Мы тесно прижимались к нашим сумкам в центре круга. Потому что рука медленно и дрожа, но продолжала шарить в воздухе – точно там, где была совсем недавно моя голова. Белой она только казалась. За ней тянулся слабый шлейф паутины, между пальцами и под отвратительно ровными ногтями забилась могильная пыль.
‒ Спасибо, ‒ хрипло поблагодарила я. Локвуд медленно отпустил меня, продолжая придерживать за локоть.
‒ Я же говорил быть осторожнее, ‒ подал голос Череп. Я проигнорировала его, слишком измученная ранними схватками с Гостями, а теперь еще и контактом с неизвестной доселе тварью.
Я до сих пор улавливала хныканье внутренним слухом. Мы все, словно мыши перед змеей, не сводили глаз с руки, такой человеческой и такой чужеродной. Она рывками исследовала пространство у цепей где-то на уровне наших плеч. Ее пальцы, чуть скрюченные, сгибались и разгибались. Она, видимо, неспособная проникнуть дальше – предплечье не показалось даже по локоть – не могла нас найти, и обиженные вздохи перешли в длинные, протяжные и очень высокие крики. Такими, пожалуй, можно было бы разбивать бокалы.