Тень нависла над нами. До этого я не могла понять, что такое поблескивает у нее на голове. Сейчас, против света, это еще труднее стало разглядеть, но до меня дошло, потому что ярко заблестел край бронзовой маски, повторяющей контуры лица.
‒ Погребальная маска, ‒ сказал Локвуд. – Смотри, Люси… глаза!
Погребальная маска, саркофаг…
‒ Да, да, ‒ подтвердил Череп, ‒ оно вылезло именно оттуда, откуда вы думаете.
Нет, невозможно. Но чтобы узнать точно, что это такое, мы должны его поймать. Однако на кону наши жизни, и мы сделаем все, чтобы спастись. Лично я с радостью уничтожу этого Гостя, будь он хоть сто раз новым и редчайшим редким видом.
Прорези его глазниц сияли голубоватым светом. Светом, который был нам всем прекрасно знаком, потому что мы видели его бессчетное количество раз, когда сражались в ночи с пришельцами с Той Стороны. Такой свет излучает только одно. Эктоплазма.
За спиной мертвеца Киппс замахнулся. Холли лихорадочно рылась в сумках в поисках вспышек и бомб; рапиру она вернула хозяину. Мы с Локвудом встали в защитную стойку. Несмотря на смертельную опасность, я ощущала почти радостное возбуждение. Мы снова вместе встречаем угрозу лицом к лицу и готовы дать ей отпор. Руки и ноги все еще казались немного не моими после пережитого потрясения, но мной овладел некий азарт. Должно быть, это профессиональное. Когда без конца рискуешь жизнью, в один прекрасный момент начинаешь увлекаться.
Мы не сделали и выпада. Потому что нам показали, насколько ничтожны наши рапиры против Гостя, с которым мы столкнулись. Если бы не его удивительная форма, я бы сказала, что это невероятно мощный Спектр. С омерзительным скрипом трущихся друг о друга костей и какого-то странного щелканья верхняя часть туловища развернулась обратно, и очень быстро. Тварь молниеносно вскинула руки, перехватила рапиру Киппса и швырнула ее прочь вместе с самим Киппсом. Бросок был такой силы, что нашего компаньона подняло в воздух. Он налетел на Холли, и они вместе с горой наших сумок рухнули на пол.
Локвуд уже зашел к врагу сбоку и чуть сзади, и, будучи более искусным в фехтовании, сумел зацепить противника. Его рапира прочертила сияющий зигзаг и под углом вошла мертвецу под лопатку. Следом могла бы вонзиться и моя, но враг, издав истошный вопль, крутанулся, увлекая Локвуда за собой. Мой клинок лишь чиркнул по его боку и неуклюже отскочил, а я, потеряв равновесие, шагнула назад. Это меня и спасло, потому как Локвуда вместе с рапирой отбросило куда-то в темноту. Хотя как посмотреть… если бы меня смело вместе с ним, то я не оказалась бы в одиночку лицом к лицу с самым устрашающим врагом, который мне встречался.
На краткие мгновения мы замерли. Голова мертвеца повернулась. На погребальной маске всплеснулся отблеск последнего пламени свечей. Над нею топорщились свалявшиеся, длинные и густые темные волосы, покрытые вуалью паутины, в которой сновали десятки живых черных точек. Одна из них с хорошо различимым шелестом шлепнулась на плечо фигуры, и, чуть помедлив, переползла с ткани воротника на голую шею, откуда быстро поднялась к уху и заползла в него.
Я бросилась к своим товарищам, понимая, что мы все обречены, если снова потеряемся в этом мраке. Я сделала три шага, прежде чем свет исчез, а передо мной мелькнули два потусторонних огонька. Меня грубо подняло в воздух, и я оказалась на весу, пойманная в капкан своей собственной куртки. Ворот сильно давил мне на горло, один локоть нелепо вздернулся. Инстинктивно я схватилась за руку, одеревенелую и ледяную, как... да, как рука трупа. Мои пальцы сомкнулись на холодном запястье, скользнув по мягкой ткани рукава.
Холод обжег мою ладонь. Я отдернула руку, несмотря на то, что без опоры болтаться было очень тяжело. Глотнув воздуха, я поборола оцепенение и забилась, стараясь попасть рапирой туда, где, предположительно, находилась голова врага. Я ощутила, что рапира задела что-то, но в тот же миг ее вырвали из моих пальцев и, наверное, выбросили.
Собиралась ли я на этом сдаться и позволить убить себя какой-то неведомой жуткой мерзости? Ни за что. Я молотила руками и ногами, обутыми в крепкие, окованные железом ботинки. Даже задыхаясь от недостатка воздуха и страха, я не намерена была отдавать свою жизнь так легко. Рапира ‒ не единственное оружие агента. Главное ‒ это та степень безрассудства, которая толкает нас на игры со смертью. Находчивость и навык. И, конечно, окованные железом ботинки.