Кровь стучала у меня в ушах. Одной рукой я вновь вцепилась в запястье мертвеца, а вторую протянула, стремясь нащупать лицо. Мой правый ботинок врезался фигуре в бедро, а левый ‒ в колено. Ощущение было такое, словно я ударила если не бетонную стену, то металлический крепкий забор.
‒ Дохлый номер, ‒ прокомментировал Череп философски. – Такое возьмет только огонь.
Это было последнее, что я слышала, потому как в мою голову ворвалась невообразимая какофония звуков, голосов, видений и эмоций. Чужие печаль, боль, страх, ужас, какие-то лица, места, люди, пришедшие из другого времени… они оглушили меня, я перестала понимать, кто я и где я, вокруг струились бесконечные потоки образов, дрожащих и дымчатых, словно мираж. На какое-то время я стала другим человеком – тем, кому принадлежали все эти воспоминания. Десятки картинок и звуков вразнобой сплетались друг с другом.
Какая-то то ли школа, то ли что, много детей в одинаковой одежде, много лиц, которые неприязненно смотрят на меня. Чей-то строгий и сухой голос произносит: «Не думай о себе слишком много».
Письма, письма, очень много писем. И все они в никуда, остаются без ответа, без привета… чувство щемящей тоски и одиночества, потерянности и ненужности.
Бесконечные знакомства с непонятными людьми, одетыми в костюмы и платья, рукопожатия, фальшивые улыбки и слова – неразборчивое гудение далеких голосов.
Долгая дорога, автомобили, поезда, большой город. Одновременно знакомое и незнакомое здание, чьи контуры смазались, едва я попыталась рассмотреть их, люди в форме, с оружием, все смотрят…
Коридор. Шуршание. Смотрю вниз – шуршат колеса кресла-каталки по полу. Меня куда-то везут, но мне абсолютно все равно, я так устала, что не хочу совершенно ничего. И пусть вокруг творят что хотят, хоть конец света. Кресло толкают в небольшую комнату, где снуют люди в белых халатах. Кто-то сурово и властно приказывает, во мне вдруг пробуждается страх, и…
Страшный вопль. Видение разрушилось, облезло, обнажив непроглядную тьму. Я перестала видеть. Я больше ничего не слышала и не ощущала, я была в черной пустоте. Тоска и отчаяние захлестнули меня. Значит, вот как выглядит смерть. Я даже ничего не почувствовала…
Сильный удар сотряс все мое тело. Я поморщилась и застонала. В моем мозгу билась боль, но я не понимала, откуда она приходит. Ну да неважно. Все-таки я не умерла. Но где я? И что вообще…
Бабах! Все вокруг содрогнулось, меня ослепил яркий огонь, а мое тело снова беспощадно швырнуло ударной волной. С моих глаз внезапно словно спала пелена. Отдернулся полог темноты, свернулся и съежился. Океан умалился до рек, а реки усохли до ручейков, которые исчезли в небытие. Я поняла, что вижу крипту вокруг. Свет от вспышки вел себя в соответствии с законами физики. Мы были в старом, жутковатом, набитом Гостями склепе, а не в бесконечно путаном пространстве без конца и края. Я чуть не засмеялась. Такого облегчения я никогда не испытывала. Несмотря на то, что огромный кусок потолка, страшно застонав, обвалился. Ударившись об пол, он раскрошил могильные плиты, а сам расселся на два огромных камня неправильной формы. В воздух взметнулись облака пыли и каменной крошки.
Где-то надо мной, неподалеку, засияла еще одна магниевая вспышка. Я увидела крылатый силуэт, со сверкающим клинком в руке атакующий безликую угловатую фигуру. Как ангел возмездия обрушился на демона преисподней в вихрях небесного огня.
"Локвуд", ‒ прошептала я одними губами, пытаясь встать.
Мое сознание запечатлело все отдельными картинками. Вот с громким «бумм» взрывается бомба. Свет яркой горячей волной озаряет меня, колонны по бокам и фигуру в маске. Она припадочно бьется, дергано и неуклюже переступая и размахивая одеревеневшими руками: ее объяло пламя. Ее крик становился все тише и тише.
Локвуд оставил ее и подбежал ко мне, прикрывая рукой голову: сверху начали падать небольшие куски камня. Он помог мне встать. Голова казалась чугунной, в ушах звучал вой маски, все тело ныло.
‒ Ну как ты, Люси? – заглядывая мне в лицо, спросил он. Глаза его ярко сияли, а черты выражали одновременно беспокойство и радость.
‒ Порядок, ‒ кивнула я и чудом увернулась от струйки каменной пыли с потолка.
‒ Как-то маловато страсти, ‒ донесся голос Черепа. – А ну прибавь огонька.
‒ Заткнись, ‒ огрызнулась я, ‒ уж огонька здесь довольно!
Фигура маски, рухнув на колени, рассыпалась на глазах, оставляя после себя легкий пепел, который тут же смешивался с пылью. Полыхал саркофаг, вернее, та куча камней, что им была; стену за ним и пол вокруг разворотило до неузнаваемости. Горели повсюду ошметки смеси. Ударная волна смела наши цепи и сумки, разбросав их прочь.