Следом за этим последовали сообщения о странных огнях и вспышках. В основном они опять же принадлежали детям, ведь взрослые не способны ничего воспринимать. Ситуация сохраняла статус-кво и все продолжали делать хорошую мину при плохой игре до тех пор, пока целая группа подростков не решила провести испытание на храбрость. На кладбище, конечно же. Они успели пройти довольно далеко вглубь, все время следуя прямо, когда увидели «бледную светящуюся фигуру, которая возникла над могилой справа от дорожки и стала поворачиваться в их сторону». Оглашая воплями место упокоения усопших, ребята дали деру. Один из них потом уверял, что видел не одну фигуру, а несколько. Только другие не светились и больше походили на черные-черные бесшумные тени, что исчезли в ночи за другими могилами.
‒ Надо понимать, этими тенями были оккультисты, ‒ сказал Локвуд.
‒ Скорее всего, ‒ согласился Джордж. – Потому что полиция наутро обнаружила вполне себе реальные следы реальных ботинок как раз там, где парнишка заметил темные фигуры.
На этом явления не закончились. Несколько очевидцев утверждали, что видели яркий столб жуткого света над кладбищем посреди ночи. Другие сталкивались с призраками на улице или прямо в домах. Они не могли дать подробного описания, каждый раз это были «непонятные светящиеся силуэты». Они даже не всегда имели четкую форму или походили на человека.
По городу поползли слухи. Велись разговоры о колдовстве и сатанинских ритуалах, об охоте на ведьм и смертных грехах, за которые скоро все получат кару. В конце концов ситуация достигла своего апогея. Полиция ничего не могла поделать с нарушителями спокойствия, которых нельзя поймать и которых почти никто не видел. Потусторонники продолжали мутить воду, сами при этом выходили из нее сухими. Поэтому горожане организовали народную дружину, которая добровольно патрулировала городок и территорию возле кладбища. От полиции таких действий им добиться не удалось, потому как не хватало оснований.
И вот когда патруль воочию увидел (а это без малого двадцать взрослых) манифестацию на кладбище, началось бог весть что. Сначала паника, потом облавы, массовые аресты добровольцев из дружины, которым вменялось незаконное нападение. В конце концов дружине удалось накрыть сектантов почти на месте преступления. И почти там же они, напуганные и разгневанные, почти украсили кладбищенский дуб висельниками.
Ну а дальше все понятно. Кто-то сознался, кто-то нет; доказать же связь между призрачными явлениями и действиями потусторонников было нельзя, к тому же действующее законодательство не предусматривало подобной статьи. В основном все получили условные сроки и штрафы за хулиганство, подстрекательство и нарушение общественного спокойствия.
Несмотря на то, что культ вроде прекратил свою деятельность в Маргите, манифестации не закончились. Наоборот, они стали множиться по всему Кенту.
‒ Я так понимаю, те, кому удалось улизнуть, продолжали баловаться в других частях графства, ‒ задумчиво проговорил Джордж. – То есть каким бы артефактом они ни пользовались, им удалось оставить его при себе. Вполне вероятно, что сейчас эта штука где-нибудь в Лондоне.
‒ Или осталась на кладбище, ‒ многозначительно произнес Локвуд.
Самое забавное, что от призраков тогда никто не пострадал. Кто кому и навредил, так это люди людям. Надо, кстати, отметить, что кладбище никогда не имело дурной славы до того происшествия. Но было довольно старым. Там все еще стоят надгробия 19 века.
Итак, мы оставили вещички в гостинице, а сами отправились на разведку. Мы с Локвудом пошли осмотреться на кладбище, Джордж вместе с Холли надеялись выудить что-нибудь полезное из местных, а Киппс решил глянуть, где живет мистер Старрем.
Низкий кирпичный забор, опоясывающий кладбище, теперь перекрывался где железными пластинами, где цепями и сетью. За всем этим хитросплетением чахла одичавшая живая изгородь, давно потерявшая свою цивильную форму. Массивные кованые ворота, к которым были приварены крепкие железные листы, впускали всех желающих днем и запирались на ночь. В сторожке у входа скучал старый сторож. Греясь на солнышке, он пожевывал сигарету и читал потрепанный роман в мягкой обложке.