На пятой по счету ступеньке большой лестницы, что спускалась с променада прямо к морю, сидел на толстом пледе пожилой человек в солнцезащитных очках. День снова стоял погожий. Локвуд присел рядом с ним и как бы невзначай завязал разговор. Мы все прикидывались, что их не знаем и расположились выше, стараясь уловить каждое слово.
‒ Никто не сумел доказать причастность секты, ‒ согласился Старрем, когда они с Локвудом обменялись символическими репликами про настроение и погоду и перешли к сути. – А главное – найти зачинщика и главаря.
Он закашлялся. Кашель был такой сильный, и мистера Старрема так трясло, что мне показалось, он сейчас на куски развалится. Даже Холли скорчила какую-то жалостливую гримаску.
‒ Насколько я понял, случившееся имеет много общего с инцидентом Олдбери Касл, ‒ вкрадчиво проговорил Локвуд, ‒ кластер и все такое.
‒ Кластер, который возник быстро и как из ниоткуда, ‒ поправил Старрем. – Всех светлячков разом выпустили из банки.
Наш лидер молча покивал. Старик открутил крышку с термоса, что стоял рядом с ним на ступеньке, налил себе чаю и предложил Локвуду, но тот отказался.
‒ Разница в том, что в Олдбери он исчез, ‒ сказал Локвуд.
‒ Потому что банку закрыли.
‒ А здесь нет.
‒ Прикрутили крышку, скажем так. – Старрем завинтил термос обратно, но не до конца, и поставил его между собой и Локвудом.
Несмотря на свою напускную осторожность, Оуэн Старрем не выглядел напуганным и дерганым. Вряд ли сия деталь ускользнула и от Локвуда с Джорджем.
‒ То есть с Той Стороны поддувает до сих пор, ‒ уточнил Энтони. Ответом ему было красноречивое молчание.
‒ Вы очень проницательный юноша.
Я с трудом подавила желание закатить глаза. Они уже минут пятнадцать топтались вокруг да около. Киппс, не скрываясь, слушал плеер, поделившись одним наушником с Холли. Джордж прикидывался, что рисует в купленном по дороге на пляж альбоме морской пейзаж. На самом деле там красовались его записи. И сплюснутое с полюсов солнышко в углу листа.
‒ Здесь действительно есть кластер, старый кластер, который так никто и не сумел устранить полностью, ‒ вновь заговорил Старрем. – Потому что нечто продолжает беспокоить Гостей.
Локвуд едва уловимо кивнул.
‒ Я не знаю, что это и где оно, ‒ продолжал старик, ‒ только предполагаю, что на кладбище. Потому что началось все именно там. Я был одним из тех детей, что услышали и увидели странные вещи впервые.
Сие признание ни на кого не произвело особого впечатления. Вот уже пятьдесят лет как дети по всей стране слышали и видели не просто странные, а жуткие вещи. И подвергали свою жизнь риску.
‒ Вы, должно быть, ознакомились со старыми газетами и историей происшествий? – говорил между тем мистер Старрем. – Там писали о кучке юных болванов, которых понесло погулять среди могил посреди ночи. Наутро они доложили в полицию об увиденном, и тогда были найдены первые настоящие следы.
Сделав паузу, он взялся за термос и поболтал в нем остатки содержимого. Выплеснув их в чашку-крышку, он сделал глоток.
‒ Я был с теми оболтусами. Мы держали язык за зубами, поэтому никто не знал и не знает, что в ту ночь произошло на самом деле. Что мы видели.
Допив остывший чай, Оуэн Старрем закутался поплотнее в куртку и шарф, хотя дул приятный юго-восточный ветерок и пригревало солнце. Но старики всегда мерзнут. К тому же он погрузился в леденящие душу воспоминания. Если он не лгал, то ему пришлось пережить то, что выпадает на долю не всякого агента.
‒ Мы пробыли на кладбище гораздо дольше, чем было заявлено. И прошли немного другим путем. – Он похлопал по большим карманам куртки. – Ага. Я захватил с собой кое-какие схемы и бумаги, взглянете потом. Так вот. Мы залезли через калитку для пешеходов, это на двести метров дальше главного входа. И шли по дорожке до монумента павших во время войны. Оттуда мы и увидели странное свечение впереди, за деревьями. Там, под ними, уже начинались старые могилы, прошлого – то есть уже позапрошлого – века. Уже тогда мы здорово струхнули, но никто не захотел признаваться, что хочет домой. И мы пошли дальше.
Он вздохнул, заново переживая эпизод из жизни полувековой давности.
‒ Роджер Пейнс, Тим Джейси, Джек Салливан и я. Все они уже умерли. Зато тогда мы все были полны жизни и неуемной энергии, которая привела нас… почти нас всех к печальному концу.
Я сощурилась, глядя в спину старика. В его манере рассказывать было что-то знакомое. Паузы, долгие прелюдии… определенно, у этого человека есть склонность к театральным эффектам.
‒ Мы последовали за Джеком прямо через древние захоронения. Чем ближе мы были к источнику света, тем холоднее становилось вокруг. Двигаться было все труднее, а сомнений в нашей затее прибавилось. Нам сделалось по-настоящему жутко. Казалось, что рядом все время кто-то есть и смотрит, смотрит… Я и Роджер слышали какие-то шумы и даже голоса, но откуда те доносились, не могли понять.‒ Старрем поежился. – Но Джек обозвал нас всех трусами и полез дальше. Он хотел взглянуть, что же все-таки происходит на кладбище. Он был страшным скептиком и даже то, что сейчас называется мелейзом, не остановило его. Он думал, что кто-то просто пошаливает.