Хорошо пошалили, целый город на уши поставили, а потом и всю страну, мрачно подумала я. Почему-то эта мысль прозвучала голосом Черепа.
‒ Джек хотел идти до самого большого белого памятника. Но остальные заупрямились. Они засели за большим саркофагом. Я колебался. Джек не остался с нами. Он пошел посмотреть, кто там разговаривает: мы услышали голоса. Живые. Значит, там были люди. И Джек сказал: «Да это какие-то идиоты пытаются всех запугать!». Пойдем, мол, и спугнем их сами.
Оуэн Старрем снова вздохнул, да так тяжело, словно хотел поднять волны на море. Я же вспомнила о белом памятнике. Большой каменный монумент, а на нем надпись. Как там? Per aspera ad mortem, кажется.
‒ И вот мы, стараясь прикрывать руками рот, чтобы никто не заметил, как от нашего дыхания в воздухе появляется пар... подкрались почти вплотную, отошли чуть в сторону, чтобы памятник не загораживал обзор… и увидели.
Да, определенно, они увидели там нечто особенное.
‒ Я не разбираюсь и не могу утверждать, что именно я видел и что делали там люди, которых мы заметили. Их было не так уж много, человек шесть-семь. Все в масках и темной одежде. Один из них держал у лица панфлейту. Он вроде бы играл на ней, но из нее не доносилось ни звука. То есть… никакого физического колебания воздуха. Все, кроме него, были к нам спиной, они кучкой столпились у памятника и стояли в круге толстых цепей – правда, это я заметил позже. Тот, кто играл, находился поодаль. Он медленно шел между могил. Он шел, и там, где он ступал, из-под земли…
Мистер Старрем перевел дух. Мы все были внимание. Наконец-то мы услышали нечто действительно важное.
‒ Из-под земли вставали… тени… фигуры. Их очертания было проще увидеть, если смотреть чуть в сторону. Они тянулись к флейтисту, за ним, постепенно прибавляясь в числе, но не трогали человека, держались от него на небольшом расстоянии. А тот все шел и шел, он не обделил вниманием ни одну могилу поблизости. Даже мой слабый экстрасенсорный Слух страдал от шума, который создавали вызванные из небытия…
‒ Призраки, ‒ подсказал Локвуд. Мы все помалкивали. Но дружно вспомнили Олдбери Касл. Энтони не ошибся. Здесь, в Маргите, происходило нечто похожее.
‒ Их собралось так много, ‒ продолжал мистер Старрем, ‒ что у нас зуб на зуб не попадал. Но и двинуться мы не могли. От страха. У Джека не было никакого Дара, но и он увидел, что происходит нечто невероятное. И жуткое. Духи следовали за флейтистом. Он собрал их на свободном от захоронений пятачке, и там они столпились, наползая друг на друга, окружив его. За ними не стало видно земли и другой стороны площадки. Даже человека почти не видно было. И вот когда они собрались все вместе…
Я могла даже не слушать, я знала, что потом произошло. На юного Старрема обрушился страшный поток потусторонней энергии.
‒ Что-то случилось, ‒ дрогнувшим голосом продолжил старик. – Я… не знаю, как объяснить. Будто… будто… кусок пространства изменился. Реальность, ‒ рассказчик неопределенно повел руками, ‒ нарушилась. Это трудно понять, но… Гостей было так много, что… от них воздух как бы плавился, знаете, как бывает рядом с горячей печкой. С той разницей, что там было жутко холодно. Нас парализовало морозом и страхом.
‒ И чем же все закончилось? – как можно мягче спросил Локвуд. Старрема так лихорадило, что лично я даже немножко устыдилась, что подозревала его.
‒ У меня сложилось впечатление, что они проделывают такое не впервые, ‒ справившись с собой, заговорил мистер Старрем. – Вот только именно в ту ночь что-то пошло не так. Это я понял по их поведению. Они заголосили на разные лады. Потому что из толпы Гостей вместо их дружка с флейтой показался кто-то другой.
‒ Другой? – нахмурился Локвуд. – Другой… в смысле еще один призрак?
Оуэн Старрем отрицательно покачал головой.
‒ Нет. Человек. Из плоти и крови.
Он поглядел на Локвуда и тихо закончил:
‒ Он был в странном плаще до пят. Когда он откинул капюшон, все увидели, что это молодая женщина.
‒ Вы… разглядели ее? – наклоняясь вперед, почти шепотом спросил Локвуд.