‒ Мне кажется или вокруг нас мертвое пятно? – прошептала Холли, когда я оставила в покое оградку очередного надгробия.
‒ Кто знает, ‒ сказала я. – Главное, будь начеку.
Мне не хотелось заострять внимание на том, о чем она говорила. Потому что на самом деле это было довольно тревожным знаком. Мой Слух красноречиво свидетельствовал, что Явлений здесь много. Просто не все из них проявились визуально. А те, что проявились, предпочитали держаться на расстоянии. И вряд ли оттого, что мы представляли для них большую угрозу.
Джордж занимался какими-то замерами и записями. Локвуд и Киппс негромко переговаривались, держа наготове рапиры. Стало настолько прохладно, что у всех нас уже пошел пар изо рта. Я застегнула куртку, размяла пальцы и шагнула к очередному надгробию.
В грудь меня толкнул грохот. Я аж моргнула и осадила назад, чуть не напоровшись на рапиру Холли. Та ахнула и едва успела отвести ее в сторону. Но это все я едва заметила. В моих ушах еще звучало эхо каменного стука. Стука могильной плиты. В лицо мне даже ударил поток холодной пыли.
‒ Что такое, Люси? – обеспокоенно спросила Холли.
‒ Ты не слышала?
Остальные, похоже, тоже ничего не заметили. Я бегающим взглядом окинула могилу перед собой. длинная и толстая плита с плохо различимой надписью. Никаких следов свечения. Но звук исходил от нее, в этом я не сомневалась. Облизнув пересохшие губы, я хотела спросить Черепа, но вспомнила, что он махнул на Ту Сторону.
Осторожно подступившись к могиле, я провела по плите пальцами. Их подушечки защекотала экстрасенсорная энергия. Да, тут было, что послушать. Со вздохом и положила ладонь на склизкий от ночной влаги и поросли мха камень и закрыла глаза, сосредоточившись.
Видение, которое пришло ко мне, оказалось самым четким и ярким из всех.
Ночь, темно, есть лишь слабый свет неполной луны. На дорожке стоит группа из шести или семи человек, все в черном, даже лица скрыты черными платками. На глаза у всех надвинуты головные уборы. Но, судя по телосложению, все мужчины.
‒ Твоя очередь, Секстус, ‒ сказал один из них. Из рук в руки перешел квадратный ящик. Откинулась крышка, и в свете луны слабо блеснуло содержимое коробки.
Картинка сменилась; теперь группа оказалась в стороне, зато мимо медленно прошел человек, который держал что-то светлое у своего лица. От человека исходил будоражащий, доносящийся издали, но усиленный непонятным эхом зов, который заставлял вспомнить пение горна в горах. С той лишь разницей, что он впивался в естество цепкими крючьями и тянул, тянул за собой. Сопротивляться значило разорвать свою сущность.
‒ Не забудь записать время, ‒ донеслись слова, сказанные живым голосом, и меня выбросило в настоящее.
Прямо над моим ухом кто-то хихикал.
И это был не Череп.
Женский, тонкий, почти детский голосок. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, чей он. Не Холли – я слышала, как она рядом часто дышит и переступает с ноги на ногу, непрерывно поворачиваясь, чтобы отразить нападение с любой стороны.
Резко обернувшись, я никого не увидела. Голос хихикнул еще раз, теперь у другого моего уха. Стараясь не нервничать, я посмотрела туда. Смех оборвался, словно его поставили на паузу. Нахмурившись, я выпрямилась.
Редкая россыпь потусторонних огней не сделалась ярче или больше. Ветер стих. На небе не было ни облачка, но звезды едва виднелись на его черно-синем куполе. Все спокойно. Но что-то не так…
Джордж ковыряется у одной из могил. Киппс обходит наш треугольник по периметру. На его голове слабо поблескивают очки. Локвуд расслабленно делает то же самое, зорко высматривая следы смерти.
Зашелестела листва маленькой рощи, под сенью которой мрачно покоились забытые захоронения. Я машинально посмотрела на кроны. Они не шевелились. Я поморгала. Одно из деревьев громко заскрипело. Хотя, пожалуй, это было не дерево. Больше похоже на…
Одна из нижних ветвей дуба, длинная и крепкая, озарялась светом луны, которая сегодня не всходила. Даже если б ночное светило показалось на небе, его лучи не смогли бы так упасть на дерево. За ним теперь росли другие, закрывающие его. На ветке покачивалась, скрипя, веревка, а в ней перекошенный силуэт.
Его раскачивал несуществующий ветер. Снова зашумела листва. Кроны дубов и кленов оставались недвижимы.
‒ Люси? – окликнула меня Холли.