Вопрос же стоял нешуточный. Вот не было человека, а он взял и появился в буквальном смысле из ниоткуда. Формально его не существует. У него нет паспорта. Его не примет ни один врач, а врач, пожалуй, не помешал бы. А если у тебя нет документов, тобой обязательно заинтересуется полиция. Это нам было нужно в последнюю очередь. Мы не могли позволить Барнсу и ДЕПИК заграбастать Черепа. Ни раньше, ни теперь. Хотя бы потому, что это будет страшным свинством по отношению к нему. Каковы бы ни были его мотивы, но он помог нам, поставив при этом себя под удар.
Нет, если обставить все правильно, то выйдет сенсация. При условии, что у нас найдутся доказательства и мы сумеем договориться с компетентными органами. Человек, что жил больше ста лет назад, воскрес из мертвых. Более того, человек все эти сто лет существовал в форме призрака Третьего типа. Переоценить случившееся сложно. Третий тип уникален, но вот это вот просто беспрецедентно. Невероятно. Ошеломляюще.
Учитывая нашу подмоченную репутацию, нас скорее обвинят в мошенничестве, саботаже и сокрытии нелегального иммигранта. Даже если допустить, что нам поверят, все равно начнется тьма кромешная. Над уже живым человеком станут ставить эксперименты, ему житья не дадут, да и нам тоже.
И, наконец, последняя, и не менее веская причина, по которой мы оставили Финна Флеймса при себе, это его сомнительное прошлое. Одному богу известно, что он натворит, если останется без присмотра. Не исключено, что нападет на кого-нибудь. Или сбежит, подняв переполох. Или еще чего похуже. Скрепя сердце мы пока сошлись на том, что стоит дождаться, пока он очнется.
Я сама пребывала в глубоком и апатичном шоке. Факт случившегося отказывался становиться реальным, хотя вот оно, тело, вот человек. Потрясение (да и страшная пережитая ночь) сделали меня тормознутее остальных. Я даже не спорила, когда Локвуд отправился вместе с Холли наведаться в кладбищенский крематорий. Правда, никаких следов они там, конечно же, не нашли.
Кто-то разыграл сложное и продуманное покушение на нас как по нотам. Предполагалось, видимо, что от нас ничего не останется. Только нам снова удалось выйти победителями. Тогда организаторы спектакля смотали удочки и сделали ноги. О том, что происшествие было не случайным, красноречиво говорило молчание прессы. Нигде никто и не пикнул о чудовищной вспышке потусторонней энергии.
На следующий же день Локвуд позвонил кому-то в Лондон и договорился о транспортировке. Ехать с Флеймсом в поезде мы не могли. Равно как и ждать в гостинице, пока он очухается. Поэтому домой мы вернулись в микроавтобусе, прижавшись друг к дружке на несколько часов, как наседки на жердочке в курятнике. У наших ног в одеяле лежало бессознательное тело. Под сиденьями погромыхивало снаряжение. За рулем был молодой человек лет двадцати пяти, коротко стриженый, с залихватским шрамом через бровь. Он много болтал с Локвудом, который по-царски устроился на переднем сиденье.
Не считая легких обморожений, все мы были в порядке. Киппсу досталось больше всех нас. Как мы поняли, осколок льда угодил ему в глаз. Врачи настаивали на том, чтобы оставить его в больнице, но он, конечно, отказался. После визита к докторам они с Холли привезли неутешительные новости: было похоже, что одним глазом Киппсу уже никогда не увидеть.
У себя дома, на Портленд-Роу, мы оставили Финна Флеймса на раскладушке в библиотеке. На диване в гостиной мы принимали клиентов, а все комнаты, не считая той самой на втором этаже, были заняты. Дежурили мы рядом с ним как бы очереди, но чаще всего роль сия доставалась мне. Джордж был совсем не против постеречь, но мы относились к его энтузиазму со здоровым подозрением. Локвуд вечно ссылался на срочные дела; Киппсу вообще было не до того, а Холли откровенно побаивалась.
В один из тех дней, когда караул выпал на ее долю, а мы, собравшись на задание, волокли сумки с экипировкой на выход, из цокольного этажа донесся вопль. Мы замерли и переглянулись.
‒ Череп, ‒ сказала я и, бросив рюкзак, помчалась через кухню на площадку и вниз по лестнице. Локвуд и Джордж, чуть замешкавшись, кинулись за мной.
Я ворвалась в библиотеку, где Холли, сжимая в руках рапиру, пританцовывала от испуга. Она обернулась на звук наших шагов. Я походя успокаивающе похлопала ее по плечу и нырнула меж полок. Ребята потянулись за мной следом, но я бросила им «ждите тут!» и приблизилась к углу между стеной и окном одна.
Парень сидел на раскладушке, схватившись за лицо. Его шея блестела от пота. В тишине было слышно, как он прерывисто дышит и очень тихо ругается. Где-то на улице проревел мотор автомобиля, и юноша зашипел, словно больно ударился. Я остановилась в нескольких шагах и немного подождала. Ничего не происходило.