Мы с Локвудом усадили Финна обратно на кушетку (если точнее, Локвуд только помог ему подняться, а потом Флеймс отпихнул его). Хлопнула входная дверь, стало тихо, мы остались одни. Я демонстративно отстегнула рапиру и прислонила ее к книжным полкам, а сама снова села рядом с Финном.
Так странно я себя не чувствовала еще никогда. Мы каждый день сталкиваемся со сверхъестественным, но это... Это тебе не привидение, с которым все понятно – сыпь опилки, сыпь соль. Это живой человек, которого как бы перекинуло из одного времени в другое. До сих пор не верилось, что передо мной – бывший призрак. Мне казалось, за несколько дней я уже попривыкла, но не тут-то было. У меня даже возникло дурацкое желание ткнуть в него пальцем, чтобы убедиться, что он настоящий. Он выглядел так обыденно, словно и не умирал, словно не был облачком ихора меньше недели назад. С другой стороны, чем таким особенным должен отличаться человек, воскресший из мертвых?
Одновременно я чувствовала разочарование и целый вагон опасений. Что-то Финн Флеймс натворит, будучи человеком из плоти и крови? Натура у него коварная и непредсказуемая. Я мысленно застонала. Мне придется за ним следить. Теперь у меня нет уникального помощника, что обитает сразу в двух мирах. Есть ходячая проблема. Честное слово, я б больше обрадовалась, если б просто нашла на кладбище черепушку с привязанным к ней Гостем.
Финн сидел, опустив голову на руки. Я немного помолчала и спросила:
‒ Ты как?
‒ Прекрасно, как после отдыха на курорте.
Он говорил уже громче, чем прежде. Отлично, раз он не оставил свой привычный сарказм, значит, не все так плохо. Я не сразу продолжила разговор, невольно сравнивая его живой голос с тем, призрачным. Очень непривычно было слышать его извне, а не внутри своей головы.
‒ Ты не бери в голову, что ребята говорят, ‒ сказала я вскоре, стараясь аккуратно подбирать слова. В конце концов, я разговаривала сейчас с тем, кто пожертвовал собой ради меня и моих друзей, хоть, может, и ненамеренно. – Им просто трудно понять…
Я осеклась, вдруг осознав, что почти повторяю то, что он сам мне когда-то сказал: «им никогда не понять». Финн молчал, то ли не обратил внимания, то ли ему было все равно.
‒ Что тогда произошло? – спросила я его, меняя тему. – На кладбище в Кенте?
Он повернул голову и, подпирая щеку ладонью, с иронией посмотрел на меня снизу вверх.
‒ Когда ты со своими приятелями сунулась прямиком в ловушку и чуть концы не отдала, если бы не мои гениальные действия?
Я без выражения уставилась на него. Определенно, он быстро приходил в себя и втягивался в роль обычного живого человека. На его лице нарисовалась уже хорошо знакомая мне саркастичная ухмылка, а брови насмешливо изогнулись. Флеймса понесло:
‒ Гениальные и героические, хочу отметить. Сколько мне пришлось от вас терпеть, а я все равно помог вам, тьфу, рассказать даже стыдно!.. – он скорчил гримасу отвращения. ‒ Идиоты, которые вообще не понимают, что они делают, с помпой решили отправиться в объятия смерти, и оказались бы там, но тут на сцену заступил я. И вот вы все целехоньки, а все благодаря мне, но что-то я не слышу оваций и слов признательности.
Несмотря на насмешливый тон, в его тираде был резон. Мы действительно сильно сглупили, недооценили угрозу и чуть не погибли. А живы именно потому, что он принял главный удар на себя.
‒ Нет, ‒ все больше распалялся Финн, ‒ вместо этого они тычут в меня своими зубочистками и еще смеют угрожать! А ведь это я пострадавшее лицо, и мне полагается хотя бы…
Градусом укора и оскорбленного достоинства в его голосе можно было бы обжечь благочестивую монашку. Понимая, что это может продолжаться до бесконечности, я подняла вверх ладони в примирительном жесте.
‒ Да, да, ‒ перебила я его, ‒ ты прав. Прости. Просто, как я уже сказала, ребята не совсем понимают…
Финн фыркнул и закатил глаза. Его ужимки и интонации так сильно походили на призрачные, но в то же время и нет. Все-таки фантом – это потусторонняя проекция. Жуткая и неестественная. Его человеческое лицо было вполне обыкновенным. Если бы не колючий взгляд и презрительный изгиб губ, его, наверное, можно было бы даже назвать симпатичным.
‒ Что они вообще понимают, твои ребята? Все, что они умеют, это тупить и бегать хвостиком за чокнутым Локвудом, тебе рядом с ними не место, я тебе не раз говорил…
Я ощутила, что мое терпение заканчивается, а желание выразить свою, между прочим, искреннюю признательность, уменьшается. Целый ворох вопросов, ожидавших, пока я их задам, тихонечко свернулся и закатился в уголок сознания, уступая место пофигизму.