‒ Мы не будем обсуждать, где чье место. Ты, кажется, хотел услышать благодарности?
Он с прищуром посмотрел на меня.
‒ Делаешь мне одолжение?
Настала моя очередь закатывать глаза. Нет, честное слово, вживую он еще невыносимее.
‒ Финн, брось. – Я прямо взглянула на него. – Ты прекрасно знаешь, что я благодарна тебе. И все остальные тоже. Без шуток. Мне даже не важно, что тобой двигало, когда ты так поступил. Ты действительно спас нас всех, и я думала, что…
Я осеклась, не зная, что я хотела сказать дальше. Поэтому я закончила так:
‒ Словом, спасибо тебе. Правда. Это было очень неожиданно с твоей стороны и… ‒ я передернула плечами. – Действительно по-геройски. В какой-то мере.
Финн усмехнулся.
‒ Ну, ‒ протянул он снисходительно, ‒ для первого раза неплохо. Порепетируй, и скоро у тебя получится залечить мою душевную травму. И не забудь про десятиметровый памятник.
Тут он подался вперед с заговорщицким тоном добавил:
‒ Но все будет прекрасно, если ты немедленно покинешь это агентство и уйдешь вместе со мной.
‒ Нет, ‒ отрезала я. – Я никуда не уйду, и тебе это известно. А вот ты можешь остаться, если хочешь. Даже, пожалуй, тебе стоит остаться с нами.
Флеймс скривился. Я вдруг подумала, а что я буду делать, если он захочет уйти. Мы не сможем его удержать.
‒ Делать мне здесь нечего, ‒ с сомнением произнес он, ‒ разве что подождать, пока ты передумаешь…
Этого никогда не случится. Но я промолчала, чтобы не провоцировать его.
‒ Значит, ты просишь меня остаться? – спросил он.
Не то чтобы я просила, я, скорее, предлагала. Но мне нужно было сделать так, чтобы мы решили этот вопрос и закрыли тему. Поэтому я кивнула. Хотя перспектива охоты за призраками вместе с живым Черепом меня немного напрягала. У него чувство юмора слишком нездоровое. Он сочтет очень забавным оставить меня один на один с Гостем или поставить меня под удар. Я не сомневалась, что он за мной увяжется на первый же заказ.
‒ Ну что, ‒ сказала я, хлопнув ладонями по коленям. – Чаю?
Друзья и враги 10
Спустя пару дней мы все смогли состыковаться по времени и собрались солнечным утром на кухне особняка по Портленд-Роу 35. Флеймс вел себя смирно (относительно; он ухитрился засунуть что-то взрывающееся в одну из уличных урн – раз, подраться с соседским котом – два, вскрыть гвоздем «смеха ради», по его же выражению, входную дверь самого помпезного дома по улице – три), присматривался к дому и ближайшим окрестностям (в моем сопровождении). У меня возникло впечатление, что на самом деле он совсем не прочь пожить в нашем доме на халяву.
‒ У нас тут налицо, ‒ торжественно провозгласил Джордж, когда мы расселись за кухонным столом, ‒ нарушение всех мыслимых законов физики.
Мы попивали кто чай, кто кофе. На столе стояли испеченные Холли вафли, традиционные пончики от Арифа и пирог – тоже от Холли. Хороший вполне себе пирог, вкусный. Даже Киппс оценил и взял себе добавки.
Джорджа буквально плющило от желания поделиться своими догадками и наработками. Тут уж, не поспоришь, было что обсудить. И неведомо как поднятые из могил духи, и портал, и Марисса, шагнувшая во времени. Не говоря уже о главном предмете исследования – самой Проблеме.
Разложив перед собой исписанные листы, покрытые текстом, схемами, стрелками и вопросами, Джордж прокашлялся. Киппс старался не трогать отчаянно чешущийся глаз, Холли, у которой, похоже, сильно развит материнский инстинкт, то и дело одергивала его. Локвуд катал в пальцах чашку. Я, нахохлившись, соскребала остатки варенья из розетки, параллельно наблюдая за Финном. Недавно он отличился и подшутил над нашей ассистенткой, незаметно посадив на нее игрушечного заводного тарантула. Где он только его взял. Я отчаянно надеялась, что он не украл его в магазине в соседнем квартале.
‒ Итак, ‒ начал Джордж до боли знакомым мне тоном, ‒ там, в Кенте, мы имели дело с экстраординарным выбросом энергии. Не таким, который бывает при столкновении определенных частиц и их взаимодействии друг с другом. Тут нечто гораздо более сложное, почти невероятное. Ни за что бы не поверил, если бы не видел сам. По чести говоря, живое доказательство сидит сейчас рядом с нами.
«Живое доказательство» ухмыльнулось, качаясь на стуле.
‒ Ближе к делу, Каббинс, ‒ закатывая глаза, вернее, глаз, потребовал Киппс. Дело в том, что левый глаз Киппса закрывала лихая черная повязка. Глаз заживал, насчет зрения пока ничего нельзя было сказать. Когда Киппс только вошел, Финн приветствовал его репликой «о, рыжий пират», за что был послан к черту. Обменявшись любезностями, эти двое прекрасно друг друга поняли и даже перебросились несколькими фразами во время нашего обсуждения.