Я отвела глаза и перекатилась с пятки на носок, глядя себе под ноги.
‒ Спасибо, ‒ сказала я. Произнести это было не так просто, как кажется.
Демонстративно приложив ладонь к уху, он переспросил:
‒ Что-что? Я не расслышал.
‒ Спасибо, говорю. Что не бросил меня.
‒ Ну? Да я вообще идеальный напарник и лучший твой товарищ. Ты просто редко это замечаешь. Не замечаешь совсем, я бы сказал.
Лучше бы ты помолчал, подумала я, закатывая глаза. Финн, слава богу, не стал развивать тему, а выбросил окурок и потянулся, выгнув ладони вперед и хрустнув суставами. Еще одна дурацкая привычка.
‒ Пошли, что ли?
Он взвалил на одно плечо мой рюкзак, а на второе – цепи. Больше всего мне сейчас хотелось взять и уйти вместе с ним прочь, на спящие улочки Лондона. Но нам еще предстоял разговор с заказчиком, с которым мы условились встретиться на рассвете.
Друзья и враги 13
Однако разговор не состоялся. И почему, мы узнали довольно скоро, но уже дома, почитывая газету.
Мы с Финном проторчали у сторожки до самого восхода солнца. Никто не явился. Мы потихоньку двинулись на выход и все равно никого не встретили. Пройдясь по улице, мы вызвали такси и покатили в больницу. Финн, когда увидал при свете, что стало с моим плечом, присвистнул и сказал:
‒ Наверное, стоило отпустить тебя.
‒ Ты же отпустил.
Он посмотрел на мое запястье, где остались синяки от его пальцев.
‒ Раньше надо было. С рукой было бы все в порядке, ты быстрее бы нашла Источник, а мне не пришлось бы носиться, как угорелому, через кусты, чтобы тебя опять спасать, дубина стоеросовая.
Я смерила его взглядом, но у меня не было сил ставить его на место. К тому же, как всегда, сарказм сарказмом, а зерно истины в его словах было.
Вправлять суставы – это, я вам скажу, просто омерзительно. Мне сделали укол и все такое, поэтому не столько больно, сколько противно. Я словно стала фигуркой из конструктора, которой приделывают на место отвалившуюся конечность. Приятного мало. Особенно когда ты слышишь хруст собственных костей и скрип сухожилий. Мне наложили бандаж, обработали все мои ссадины и ушибы и отпустили восвояси.
У остальных ночь прошла довольно гладко. А вот наш Полтергейст принес немало головной боли. Начнем с того, что мы не получили за него ни фунта. Потому как нашего заказчика на следующий же день нашли мертвым. Он был убит аккуратным выстрелом в висок. Отсюда вытекала следующая проблема: нам пришлось долго общаться с полицией. Подозревать нас могли сколько угодно, но доказательств не было никаких. Это хорошо. Хуже же всего было то, что случай лишний раз бросил тень на наше агентство.
‒ Это Фиттис, ‒ мрачно заявил Джордж, откладывая газету с некрологом. – Больше некому. Продолжает свои козни строить.
‒ Тот парень слишком много знал, ‒ сказал Финн. Он опять качался на стуле. – И холоп Мариссы его убрал. Спорю на стопку бренди, что он был крысой и вся эта история – чистая подстава.
Холли, разлив чай по чашкам, поежилась.
‒ Но чтобы просто взять и убить человека… ‒ произнесла она.
День сегодня, под стать нашему настроению, выдался дождливый. Капли лениво барабанили по стеклу, прочерчивая мокрые дорожки сверху вниз. Все мы помимо воли были подавлены, и хмуро уткнули носы в чашки с чаем. Джордж взял со стола печенье и с громким хрустом принялся его жевать.
‒ Дай угадаю, Хол, ‒ сказал он, ‒ сегодня кто-то отменил заказ?
Холли виновато поджала губы и кивнула. Мы катились по наклонной. Марисса давила нас, постепенно, но уверенно. Я скрипнула зубами. Мы не можем позволить ей разрушить то, что создали. Ни за что. Я посмотрела на Локвуда, дабы убедиться, что он думает так же.
Он, беззвучно барабаня пальцами по стенке чашки, с угрюмой задумчивостью глядел в окно. Его глаза отражали какое-то темное, грозное намерение, которое формировалось сейчас в его душе. Губы стянулись в ниточку, челюсти крепко сжались. Он даже не заметил, как прядь волос сползла ему на лицо.
‒ Раз начали страдать другие люди, ‒ произнес он, ‒ значит, нам пора предпринять решительные действия.
Тут он встрепенулся, словно разбуженный своими же словами. Да. Вот оно. Этот блеск глаз, эта авантюристская улыбка, которая теперь, правда, стала серьезней.
‒ Знаете, что во всей этой истории хорошего? – бодро поинтересовался он и с шумом отхлебнул из своей чашки.
Как по мне, хорошего в ней было только то, что я и Финн остались живы. Ну и то, что нам не впаяли штрафа, потому как ущерб покрывался какой-то там страховкой. Мы переглянулись и уставились на нашего лидера.