У меня, признаюсь, не хватило сил спорить дальше. Не переубедишь ведь. Все мое желание доказать оправданность своих действий улетучилось, и я устало уставилась нам под ноги – ну или почти под ноги, туда, где мы стояли пару минут назад. Там, где Фантазм исчез. И в голове у меня щелкнуло. Локвуд что-то продолжал мне выговаривать, но я уже не воспринимала.
‒ Здесь! – громко сказала я, делая шаг вперед и доставая фомку. Этой штукой не очень удобно, но можно рыть. – Помоги мне!
‒ Что?.. Нет, ты меня послушай!
‒ Потом отчитаешь, давай помогай!
Вдвоем мы принялись за дело. Ямку мы вырыли не очень большую, хотя можно сказать, глубокую. Мы остановились, когда ломики задели что-то твердое.
‒ Камень? – предположил Локвуд.
Нет, не камень. Больше похоже на металл… мы разрыли землю получше и извлекли на свет маленький темный ящик, почти коробочку. Вертя ее в руках, я победоносно взглянула на Локвуда.
‒ Понял теперь? Я спросила, где он закопал что-то. Он сказал «здесь» и показал мне.
Его черные глаза строго смотрели на меня в упор.
‒ И это, ‒ он бросил взгляд на находку, ‒ стоило бы твоей жизни?
‒ Локвуд…
Он покачал головой.
‒ Люси, да, это впечатляет, но так рисковать…
Я глубоко вздохнула.
‒ Ладно, давай посмотрим, что внутри.
Он явно был сердит, но все же поддался любопытству и придвинулся ко мне. Замок заржавел, крышка тоже, и нам пришлось повозиться. Когда же ящичек оказался открыт, я ахнула от изумления.
На полуистлевшем, пахнущем плесенью бархате лежало золотое колье с подвеской, в которую был вправлен крупный изумруд в окружении маленьких бриллиантов. В бороздки на металле и между звеньев витой цепочки забилась пыль и грязь, но украшение все равно выглядело солидным. И старинным. Даже застежка на концах цепочки была незнакомая.
‒ Вот так-так, ‒ присвистнул Локвуд. Глаза его загорелись, он, похоже, забыл, что собирался устроить мне выволочку. – Фамильная драгоценность, наверное?
Сглотнув, я кивнула. Да, наверняка. Мистер Лодж зарыл в своем саду фамильное сокровище, спасательный круг на черный день. Он хотел рассказать об этом, но не успел. Его женушка довела его до смерти. Не доставайся же ты никому! Злая ирония.
Я очень понадеялась, что хоть это убедит Локвуда, что рисковать иногда все-таки стоит. К тому же, кто бы говорил о рисках. Локвудовское безрассудство никуда не девалось. Он немного поуспокоился с тех пор, как я вернулась, но вообще его бесстрашие граничило с сумасшествием.
Вот так вот невзрачный, казалось бы, случай привлек к нам новое внимание. Хотя нашлись газетенки, которые писали, что все подстроено и расследование с изумрудом – полная фальсификация. Колье нам, конечно же, не оставили, оно после парапсихологического обследования отправилось в какое-то государственное хранилище. Источник – старые плитки дорожки – мы обезвредили. Помимо гонорара и слуха в прессе мы получили и вознаграждение за свою находку.
Словом, для агентства все обернулось хорошо. А вот для нас с Локвудом… напрасно я думала, что он позабыл про мое неподчинение. Нет, он не злился, во всяком случае, не напоказ, не отчитывал меня или что-то такое. Наоборот, оставался приветлив и дружелюбен. Зато, представьте себе, теперь начал требовать с меня подробного отчета с каждого задания! «Я не могу все время за тобой присматривать, ‒ говорит, ‒ но лгунья из тебя так себе, поэтому будешь мне все рассказывать». Он упорно не желал замечать, чего мне удалось добиться: общения, самого настоящего контакта с духом, который даже не призрак Третьего типа. Что ж, я и раньше знала, что ему интересно не разговаривать с Гостями, а уничтожать их. Но его упрямое нежелание немного расширить свои горизонты обескураживало. Ведь именно настоящий контакт и позволяет обезвредить Гостя быстро и эффективно.
Периодически мы собирались у нас на Портленд-Роу и обсуждали наши дела. Киппс, на удивление, прекрасно сработался и с Холли, и с Финном. С Флеймсом так они вообще быстро стали закадычными приятелями и частенько вместе бывали не только на заданиях, но и просто тусовались где-то в городе. Что до Холли, то днем с огнем не сыщешь человека, с которым она не могла бы сработаться. Она податливая, словно пластилин, подстраивается под каждого, хотя внутренний стержень всегда позволяет ей оставаться при своем.
Уж кому не было никакого дела, выполняю ли я должностные инструкции, так это Флеймсу. Он, пофигист и разгильдяй, сам не соблюдал никаких правил. В этом плане с ним было проще, хотя каждое наше расследование сопровождалось потоком бессмысленного трепа, идиотских шуточек и пререканий. В отличие от прежних времен, когда он плавал плазмой в банке, теперь его было не заткнуть, а вот польза явно уменьшилась, потому что у живого не та восприимчивость, чем у мертвого, обитающего в двух мирах сразу. Хотя стоит признать, Зрение у него отменное, и Слух очень неплохой.