Видите ли, по документам дом оказался чист. Здесь никого не убивали, никто не падал, словом, не происходило ничего того, что обычно провоцирует появление Гостей. Джордж только развел руками. Нам придется выяснять обстановку в полевых условиях.
Параллельно мне пришлось выслушать все, что думал Флеймс об этой квартире и ее хозяине, сказанное приглушенным голосом мне на ухо. И на том спасибо. Вряд ли бы мистеру Уиллоби понравились ехидные комментарии. Узнав подробности, мы вышли обратно в подъезд и провели все необходимые приготовления и замеры. Прошлый раз Финн филонил, поэтому я всучила ему термометр и велела снять показания температуры. Без остановки жалуясь на бесполезность этого занятия, Флеймс лениво прошелся по всем углам двух лестничных пролетов. Холоднее оказалось между вторым и третьим.
Я велела ему заткнуться и следом дала свечные огарки, которые надо было расставить по ступеням. Сама же затащила внутрь своего круга на втором этаже рюкзак. Перепроверила запасы бомбочек и вспышек. Дом уже погрузился в вечерние сумерки и начало ощутимо холодать, хотя солнце еще не зашло. Оно спряталось за высотками. На улице и внутри пролегли тени. Финн вальяжно спустился на один пролет, уселся на ступени и принялся щелкать колесиком зажигалки.
‒ Прямо там, где ты стоишь, ‒ сообщил он со ступенек, ‒ яркое пятно. Похоже на огромную кляксу кровищи, которую подсвечивают специальным излучением. Как будто голову кому-то ломом снесли.
‒ Давай без шуток. Никому голову не проламывали.
‒ Оно здесь и смотрит на тебя, ‒ певуче продолжал Финн, ‒ между вами едва будет пара шагов. Шея свернута, руки-ноги переломаны, полбашки нет и мозги наружу. Ах да, и глаз вытек. Ну, и зубов некоторых не хватает. Красавчик, короче.
Сама я никого не видела; да и не ощущала, что призрак близко. Увы, как он выглядит .
‒ Очень смешно, ‒ говорю.
‒ Оступился наверху лестницы и кувырк. Все ступеньки пересчитал. С таким треском башку себе расколол, любо-дорого! И мозги прямо на лестницу пролил, может, на них даже кто-то поскользнулся…
‒ Ты прекратишь трепаться или нет? – до чего же он любит все эти дурацкие подробности. Которых, может, и в помине не существовало.
‒ А теперь он ходит и ломится во все двери: «где мои мозги-и-и»?
‒ Финн!
Господи, я его иногда ненавижу, честное слово.
‒ Ну что? Мне только сценарии для киношек сочинять, скажи?
‒ Я скажу, что тебе прищепку на губы надо.
Он надул щеки и шумно выдохнул, закатив глаза. Тут волоски у меня на руках зашевелились; давление на уши увеличилось. Финн многозначительно свистнул. Я положила ладонь на эфес рапиры и сказала:
‒ Иди становись в свой круг. Посмотрим, что кого нам покажет этот Чейнджер.
Флеймс и не подумал подчиниться. Я многозначительно уставилась на него, но он продолжал играться с зажигалкой. Ну ладно, рискуй своей шкурой, коли хочешь. Вот и будешь своим огоньком отбиваться от Гостя.
Воздух постепенно напитывался напряжением, начиная гудеть и едва слышно потрескивать. Стало ощутимо и очень быстро холодать. Я зябко повела плечами и застегнула куртку. Экстрасенсорное гудение сделалось громче. Внизу тихонько скрипнула дверь.
Финн склонил голову набок. Это у него такая манера прислушиваться. Глаза его внимательно обшаривали пространство вокруг, блестя в полумраке.
‒ Это что было? – спросил он. – Настоящая дверь или?..
Ответа не потребовалось. Флеймс молча сморщился, вдруг ощутив неприятный запах, который сопровождает манифестации, и встал на ноги. По лестнице кто-то поднимался. Поднимался, а перед ним катилась волна, заряженная холодом и страхом. Пламя свечных огарков на ее пути увядало и никло.