Флеймс (вот идиот!) спустился тоже на две-три ступени; только гораздо ближе к стене. Между мной и тенью в воздухе свистнул конец цепи.
‒ Эй, ты. Я тоже вкусный, подь сюды.
Коротко свистнув, он фамильярно поманил тень пальцем. Та, отвлекшись, дала мне возможность ссыпаться вниз. На ходу я заметила, как она вдруг вскинулась к самому потолку и нависла над моим напарником, быстро переползая на потолок прямо над его головой. Финн принялся раскручивать цепь.
Тень бросилась на Финна. Я бросилась к черному углу, на бегу выхватывая печать. Я уже успела увидеть, что именно оттуда тянется неприметный хвост призрака. При приближении меня обдало морозом. Свист цепи за спиной. Стук – звенья врезались в стену; зашуршали серебряные кольца, и печать легла на Источник.
С шипением тень втянулась в угол. Я выдохнула и обернулась. Финн стоял с дымящейся цепью в руках и ожогом эктоплазмы на одном из торчащих под немыслимыми углами вихров.
Гость – а это все же был один Гость, потому как после нашего визита на Брюн-стрит стало спокойно – оказался призраком ростовщика. Низкорослый, нескладный человечек с большой головой и маленькими острыми глазками. Удивительно, с какой силой он стучался в двери к своим должникам. Он не просто одолжил кому-то деньги, он оплатил ремонт дома. Оплатил, а потом не давал людям покоя, требуя назад свои средства с процентами. Правда, к нашему времени того ремонта остался лишь кусок – в том самом углу под слоем бетона лежала одна из многоугольных плиток, которыми отделали пол. До чего жадность доводит. Неудивительно, что призрак показался мне таким мерзким.
Впрочем, скряга свое получил. Эта несчастная плитка была последним его вложением. Он сам скоро умер от сердечного приступа вроде как в больнице (я не смогла уловить точно). Наверное, его похоронили, как положено, вот только к деньгам он оказался привязан даже сильнее, чем к себе самому.
Финн, когда узнал, так и зашелся от хохота.
‒ Вот это, ‒ говорит, ‒ я называю «карма»!
Друзья и враги 14
Наконец-то перед нами появился первый кусочек мозаики, которую начал собирать Локвуд. Первым шагом в его плане было заручиться поддержкой старьевщиков – темных, сомнительных личностей, напрямую связанных с не совсем законной деятельностью. Это были опасные люди, которые прежде всего заботились о своей шкуре. Промышляли они сбытом найденных в городе, в подвалах, на свалках, в подземке и берегах реки Источников разной силы.
Вообще, как ни странно, это была идея Джорджа. А если еще точнее, то самой Фло Боунс, с которой он общался больше всех нас, вместе взятых. Фло поведала ему странные и тревожные новости подпольного мира: Фиттис стремится держать под контролем все и вся, и старьевщиков в том числе. Ей, конечно же, известно о контрабанде и незаконной спекуляции Источниками, и она готова мириться с этим, как с неизбежным злом. Однако она беспощадно травит тех, кто не соглашается с ее условиями, а счастливчики, что подписались на сотрудничество с ней, оказываются в ежовых рукавицах. Словом, для старьевщиков настали черные времена. Одни за другим исчезали в небытие известные искатели; кого-то находили мертвым, но большинство пропадало бесследно.
Недовольство и возмущение среди старьевщиков копилось и требовало выхода. Они привыкли быть сами по себе, никто и никогда был им не указ, а тут их всех вздумали строить. В результате все это вылилось в слабые попытки бунта. Протеста даже. Ибо то, что позволяло старьевщикам оставаться независимыми, не давало им сплотиться. Они не привыкли работать сообща.
Пару раз им удалось нашуметь так, что об этом даже написали в газетах, однако толку с этого было немного. Сами сравните: какой властью обладает дом Фиттис, крупнейшее парапсихологическое агентство в стране, во главе с женщиной, к которой идут на поклон министры, и какой бездомные собиратели Источников.
Локвуд предложил мне отправиться с ним за нашим поздним завтраком, где-то около полудня. Заказов на сегодня не планировалось, поэтому мы все долго спали и стянулись на кухню, когда солнце уже стояло в зените. К вящему своему изумлению, мы обнаружили за столом не только Холли Манро, но и Квилла Киппса. Они сидели рядышком и что-то обсуждали; перед ними стоял заварник, две чашки и тарелка со свежими вафлями.
‒ Ну наконец-то, ‒ приветствовал нас наш компаньон. ‒ Сколько можно дрыхнуть?
‒ Ровно столько, сколько надо, чтобы лишний раз не видеть твою кислую рожу, ‒ отозвался Джордж, вплывая в кухню голубым облаком. "Облачность" выражалась в объемной пижаме, в складках которой Джордж что-то сосредоточенно почесывал, изучая содержимое холодильника. Холли уже вскочила и засуетилась, сунула в тостер хлеб, закинула жариться бекон, выставила баночки с джемом и горчицей.