‒ И долго вы собираетесь копаться? – скептически поинтересовался парень в кожанке.
‒ Нет, пусть лучше скажут, что они имеют на них, ‒ вставил седой человек.
Зря Локвуд им сказал. Теперь они не отстанут, пока не получат ответа. А там прощай, вся секретность. Слухи как чума расползутся по всему Лондону и, если среди старьевщиков шпионы, достигнут ушей Мариссы. Тогда она в один момент раздавит нас. Вряд ли она станет рисковать.
‒ Мы делаем все возможное, но время поджимает. Ситуация, в которой вы оказались, тому подтверждение. Это недопустимо. Вы имеете право на независимость, и никто не смеет его попрать, даже Фиттис, ‒ ответил Локвуд скептику.
‒ Так что вы о них знаете? – повторил свой вопрос седовласый старьевщик, выпрямляясь на сиденье. Он не повышал голоса, но тон был такой властный, что даже Локвуд опешил, а все остальные прикусили языки.
Локвуд обвел взглядом присутствующих. Наверное, в нем боролось сомнение. Но отступать было некуда. Сказал «а», говори и «б». Коротко вздохнув, Энтони Локвуд, эсквайр, глава самого отчаянного агентства в Лондоне, ответил:
‒ Глава Фиттис – причина распространения Проблемы.
После краткого мига молчания кают-компания снова взорвалась воплями. Некоторые сочли нас идиотами и сумасшедшими. Другие откровенно глумились. Третьи сосредоточенно хмурились. Снаружи застучали. Наводить тишину на сей раз помогал и седой старьевщик.
‒ Мы знаем это так же точно, что солнце заходит на западе, ‒ продолжил Локвуд. – Я не буду сейчас раскрывать все детали, но вот вам факт. Агентство «Фиттис» образовалось лишь потому, что его главе было выгодно появление Призраков. Понимаете, что это значит? Это государственное преступление. Даже если у Мариссы есть сообщники в правительстве, они ее не спасут.
Он не стал развивать дальше тему об аресте и заключении в тюрьме. Потому что даже из тюрьмы такая женщина вполне сможет управлять своими делами. Это мы знали по примеру Джулиуса Винкмана, крупного игрока на черном рынке.
Кстати, никто не заметил оговорки Локвуда, кроме меня. Все были потрясены абсурдной новостью. Во всяком случае, никто не заострил на этом внимание. К тому же оно тут же оказалось отвлечено появлением очень значительной, во всех смыслах, персоны.
Как говорится, помяни черта… Ночка оказалась на сюрпризы очень щедра.
Дверь в кают-компанию отворилась. Все головы повернулись в ту сторону. В помещение, явно слишком тесное для нее, вошла Аделаида Винкман.
Мы были так потрясены, что даже забыли попятиться от нее. При последней нашей встрече эта мадам пыталась убить нас. Это ее аукцион мы сорвали. Это она гнала нас навстречу нашей собственной смерти. Я судорожно вдохнула пропитанный вонью воздух – теперь, когда снаружи проникло его свежее дуновение, я вспомнила, как здесь душно и мерзко пахнет. Локвуд даже приоткрыл рот от изумления.
Больше, однако же, никто не удивился. А это говорило о многом. Старьевщики потеснились, следом за госпожой Винкман протиснулись двое телохранителей, а сама мадам, скользнув по нам бесстрастным взглядом, опустила свое мощное седалище на старый продавленный диванчик. Мне показалось, что от ее веса баркас немного накренился.
Подстава, кричало все во мне. Мы раскрыли все наши карты, мы доверились этим городским крысам, а они…
‒ Не стоит так напрягаться, ребята, ‒ спокойно сказала Аделаида. – Я бы с удовольствием придушила вас голыми руками, однако не сегодня.
Старьевщики заухмылялись. Такой юмор они понимали. Аделаида хотела закурить, но, потянув носом воздух, передумала. Тем временем Локвуд оправился от шока и, непринужденно улыбнувшись, поинтересовался:
‒ Добрый вечер, госпожа Винкман. Могу я спросить, зачем вы пожаловали на это собрание?
‒ Затем же, зачем и вы, Локвуд, ‒ ответила она, откидываясь на спинку диванчика. Диванчик крякнул. Темное платье Аделаиды в мерзкую рябую полоску натянулось на ее объемном теле. С полного плеча сползла черная газовая шаль.
‒ Прошу прощения? Кажется, я не совсем понимаю.
‒ Все вы понимаете, ‒ поморщившись, словно она проглотила что-то невкусное, сказала Аделаида. – Фиттис. Она устроила веселую жизнь всем нам.
Локвуд немного помолчал, ожидая продолжения. Его не последовало, и тогда он заговорил сам:
‒ То есть, мадам, вы хотите присоединиться к нам в нашей борьбе?
Аделаида побарабанила пальцами по столу.
‒ Не бери на себя слишком много, мальчик. Это Я позволяю вам присоединиться ко мне.
Я чуть не рассмеялась ей в лицо. Жирная старая корова! Да напускай на себя сколько хочешь важности, совершенно очевидно, что тебе нужна помощь. Да, нам она тоже нужна, но это не мы пришли к тебе просить ее. Ты пришла к нам. Все это понимают.