Локвуд быстро взглянул на старьевщиков. Он просчитывал варианты. Выходило, что с Аделаидой старьевщики договорились раньше. Или доверяли ей больше. Или, скорее, видели в ней больше выгоды.
‒ Я вам поясню, если вы не поняли, ‒ сказала Аделаида. – Наши с вами счеты мы сведем, но это успеется. Сейчас я хочу избавиться от этой Пенелопы, которая рушит мой бизнес. Она хочет слишком много. Но она подавится своей властью.
«Как бы ты ей не подавилась, гусыня напыщенная», ‒ подумала я. Одновременно с этим в моей голове проносились мысли. Похоже, Аделаида была здесь все время. Баркас нигде не останавливался. И вполне вероятно, что она слышала все, что мы говорили. Мы оказались в безвыходном положении. Если откажемся сотрудничать – мы покойники.
Одновременно во мне вскипала злость. Эта женщина была, по сути, ничем не лучше Пенелопы. Просто ее влияние было не так велико. И вот она пришла сюда, уверенная, что мы пойдем у нее на поводу, потому что нам некуда деваться. Что она сделает, интересно, если мы отвергнем ее предложение? Нас убьют? Утопят в Темзе? В таком случае мы прихватим ее и парочку старьевщиков с собой.
‒ Ваша невероятная пронырливость. Мои связи. И возможности старьевщиков, ‒ подытожила Аделаида. – Пока мы против Фиттис, я окажу вам полное содействие.
‒ А если нет? – не выдержала я. Мой голос дрожал от гнева.
‒ Что «нет»? – уточнила миссис Винкман.
‒ Что, если мы пошлем вас к черту? Свои одолжения засуньте себе куда-нибудь подальше. Если вы думаете, что мы станем плясать под вашу дудку, то у вас мозги жиром заплыли куда сильнее, чем кажется.
Я устала, у меня кружилась голова от вони и груза, который мы взвалили на себя, и мне было плевать, что будет. Локвуд постарался спрятать улыбку. Аделаида Винкман взглянула на меня оценивающе.
‒ У тебя острый язычок, ‒ сказала она. – Но насколько я помню, не ты глава агентства «Локвуд и компания».
Я вспыхнула и открыла рот, чтобы крикнуть, что это неважно и старая жирная жаба скоро лопнет от раздутого самомнения, однако Локвуд опередил меня.
‒ Откровенно говоря, ‒ громко произнес он, жестом заставляя меня замолчать, ‒ я с Люси согласен. Не диктуйте нам условий и не пытайтесь командовать. Сотрудничество возможно только на равных. Да, на равных, и ваши деньги и власть не имеют никакого значения. Мы не прогнулись под Фиттис, неужели думаете, что прогнемся под вас?
Аделаида Винкман усмехнулась.
‒ Резонно, ‒ ответила она.
‒ Однако, ‒ продолжал Локвуд, ‒ я тоже считаю, что наше сотрудничество взаимовыгодно.
‒ Локвуд! – воскликнула я, но он проигнорировал меня. Не считая ужасных манер и наглости, Аделаида Винкман, ни много ни мало, была преступницей.
‒ Сотрудничество, госпожа Винкман, вы понимаете меня? Я вам прямо скажу: мы ваших угроз не боимся. Не стоит, кстати, думать, что мы пришли сюда только вдвоем. Если кто-то хочет драки, он ее получит, и без жертв не обойдется. Они ведь никому не нужны? – Локвуд обвел многозначительным взглядом каюту.
Это был блеф чистой воды, потому что Финн и Киппс не могли попасть на баркас. Где-то они сейчас? Ждут нас на том старом причале? Или, может, попытались преследовать нас по берегу?
Аделаида, конечно, на это вранье не повелась, как, наверное, и старьевщики. Но одно они поняли: мы будем стоять на своем до конца и они нас не запугают. Независимость для нашего агентства – не пустой звук.
Внезапно бонза подпольного Лондона расхохоталась.
‒ Отлично, ‒ сказала она. – Другого я от вас и не ждала. Хорошо. Не диктуем условий. Мы договариваемся. И хотелось бы услышать, с чего вы собираетесь начать.
У меня уже не было сил слушать и вникать в план действий, который они стали обсуждать. Я больше не могла находиться в тесной, вонючей, мрачной каюте, битком набитой криминальными личностями. Мне нужно было глотнуть свежего воздуха. Поэтому я поднялась на палубу.
Честно говоря, с моей стороны, наверное, было не очень хорошо оставлять Локвуда там одного. Однако я, признаюсь, была рассержена. Рассержена тем, что он снова действовал так, как он сам хотел. И тем, что он, образно выражаясь, пожал руку нарушителям закона и бывшим врагам. Это вам не Киппс, простой зануда со склонностью к шпионажу. Это люди, которые воруют и убивают ради своей выгоды.
В принципе, Локвуд был прав, приняв предложение. Нам оно и правда выгодно. Но все это оставляло у меня в душе мерзкий осадок.