Попахивающий гнилыми водорослями и рыбой воздух над Темзой показался мне слаще аромата чистейшей лесной рощи. Когда моя голова немного проветрилась, я поняла, что за неприятное чувство ощущаю. Обманутые ожидания. Я хотела опасного, головокружительного приключения на пару, но в итоге полночи простояла на ногах, слушая дебаты и ругань, в каморке трюма списанной рыбачьей лодки. Ну, сама виновата. Губу раскатала.
‒ Ой, ну не вздыхай так, цунами поднимешь, ‒ сказал знакомый голос.
‒ Цунами на реке не бывает, ‒ на автомате ответила я и резко повернулась. – А ты что здесь делаешь?
Ночь уже шла на убыль, над коричневыми волнами Темзы расплывались бесцветные сумерки. Но она успела преподнести последний сюрприз. Конечно, вы уже догадались, кто стоял буквально в паре шагов от меня на палубе баркаса.
Волосы торчком, руки в карманы и довольная ухмылочка. Финн Флеймс собственной персоной. Не считая его, палуба была пуста. Я так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила этого. Весь караул куда-то делся, и Фло Боунс в том числе. На миг меня охватил страх. Если они с Киппсом на кого-то напали…
‒ Изображаю огневую поддержку и придаю количества вашей шайке, ‒ ответил Финн.
‒ Ты давно уже часть этой шайки, так что не выделывайся, ‒ сказала я.
Он не стал спорить, а прислонился к хлипкому ржавому ограждению на носу и закурил. Дым тут же уносило прочь, но я сегодня достаточно всякой пакости нанюхалась, поэтому отступила на шаг.
‒ Ничего не хочешь спросить? – хитро поглядывая на меня, поинтересовался Флеймс.
‒ Хочу. Что вы сделали со старьевщиками? И вообще, где Киппс?
‒ Киппс рулит этой лоханкой. У него, оказывается, лицензия на вождение яхты есть… а вонючек мы утихомирили бомбой со снотворным порошком. Каббинса изобретение. Короче, ничью задницу не вышло продырявить…
Он рассказал мне, что они с Киппсом последовали за баркасом по берегу. Ни на что они особо не рассчитывали, но им повезло. В одном месте лодка проходила под мостом через канал. Недолго думая, они сбросили бомбы, нацепили маски и спрыгнули. Если верить Финну, то с трехметровой высоты, но, думаю, он приврал. Тех, кто еще рыпался, связали в первую очередь, но ни с кем не дрались. Мирно спящие старьевщики рядком лежали на корме, как сардины на блюде.
Баркас шел по большой воде. Берега отступили, открыв широкое пространство, которое стремительно светлело. В предрассветном тумане они едва виднелись, и казалось, что старая, древняя лодка плывет в никуда из ниоткуда. И нет на ее борту толпы шумных ребят из подполья, нет старой и коварной тетки, которая при случае отправит нас на тот свет. Она плыла будто сама по себе и несла нас в такое же туманное будущее.
Живые и мертвые 16
Я вынырнула из ледяной и темной глубины и судорожно вдохнула. Исчезла тяжесть и давление на голову и слух, пропал холод, который сковывал не только тело, но и разум, заставляя мысли течь медленнее, постепенно погружая в безволие.
Я лежала на влажных от пота простынях, но меня знобило. Я вцепилась в одеяло, поджала ноги и свернулась калачиком, тяжело дыша. Сердце оглушительно бухало у меня в ушах. Я накрылась почти с головой, и все равно не могла согреться. Наоборот, казалось, что руки и ноги лишь немеют все сильнее. Так я лежала, дрожа от холода и дурных предчувствий. Снова. Началось то, что довольно давно не беспокоило меня. Мерзкий сон, оставивший после себя тревогу и смуту в душе.
Стараясь успокоиться, я лежала и думала. Я не могла вспомнить, что именно я видела, но оно оставило отчетливый след почти панического страха и отчаяния. Не столько за себя и свою жизнь, сколько за дорогих мне людей. В этом сне с ними происходило что-то плохое. Или должно было произойти, а я не могла этому помешать.
Память упрямо (или милосердно?) отказывалась восстанавливать события сна, и я переключилась на другое. Попыталась отвлечься мыслями о том, а не сходить ли мне за пледом и таблеткой снотворного. Потому что до утра я точно не усну. Вставать ужасно не хотелось, но лежать в постели было все равно, что в сыром мешке.
Щелчок дверной ручки заставил меня вздрогнуть. Я совершенно не слышала шагов, вот еще одно доказательство моего разбитого состояния. Вообще ничего не замечаю. Я приподнялась на локте и повернулась. Дверь отворилась, и в проем просунулась светловолосая голова.
‒ Ты чего орешь посреди ночи? ‒ громким шепотом спросил голос Финна.
Я, стараясь не дрожать, натянула одеяло до подбородка.
‒ Ты что здесь делаешь?.. И я не кричала.
Если честно, я была не уверена. Но мне не хотелось признавать, что я могла кричать от страха во сне.