‒ Пришел узнать, почему ты людям спать не даешь.
‒ Что ты несешь? Ты спишь двумя этажами ниже, зачем тебя принесло?
Должно быть, голос выдал меня, потому что тон Флеймса сменился. Он проскользнул в комнату и прикрыл дверь за собой.
‒ Что это с тобой?
Он сел на край моей кровати, оперся рукой и наклонился, заглядывая мне в лицо. На углу на улице включилась призрак-лампа. Я неохотно покосилась на Финна. Он смотрел на меня с пристальным вниманием.
‒ Ты выглядишь, как привидение, ‒ сказал он. Я невольно вздрогнула. Чуть прищурившись, Финн протянул руку и коснулся моих пальцев. ‒ И руки ледяные.
А вот у него руки были горячие. Или, может, просто тогда мне так показалось. Только сейчас меня начало по-настоящему отпускать. Я не могла унять дрожь.
‒ Как все плохо, ‒ протянул Финн. – Ой, болезная-я-я... тебе надо выпить. Бренди? Виски? Ром, в конце концов?
Я посмотрела на него, как на умалишенного. Какой еще, к черту, ром.
‒ Чай? Кофе? – Флеймс тем временем вознамерился, похоже, перечислить все напитки.
‒ Чай, ‒ сдерживая улыбку, сказала я.
Выражение лица у Финна сделалось снисходительно-хитроватое, словно он собирался подсыпать мне в чай мышьяк вместо сахара. Да и пусть. Кого обманывать, мне легче стало, когда он пришел. А чашка крепкого, горячего чая сейчас будет в самый раз. Финн ухмыльнулся и встал. Я среагировала быстрее, чем успела подумать, и вцепилась в его руку. Мне не хотелось оставаться одной. Даже на пять минут.
‒ Я… я… ‒ мои мозги напряглись, изобретая оправдание. – Я пойду с тобой.
И вообще, я хотела взять внизу плед.
Финн поднял брови.
‒ Уверена? На лестнице не навернешься? Я не буду тебя ловить. Давно не смотрел, как люди падают. И если ты грохнешься на меня, кости мне все переломаешь, так что ковыляй сама.
Я улыбнулась. Как бы так поточнее объяснить, у меня в голове словно включили переводчик. Сидела бы ты ровно, значили его слова, а то тебя так трясет, что грохнешься и костей не соберешь. Кто за это потом отвечать будет?
‒ Догоняй, ‒ бросил он и быстро ссыпался вниз, когда мы вышли на лестницу. Ступал он почти бесшумно, уж не знаю, почему. Привычка это была или нежелание, чтобы кто-то услышал. Я, поеживаясь, спустилась следом и вошла в уже освещенную кухню. Ночь выдалась теплая и душная, поэтому Флеймс открыл дверь, выходящую в сад, и сейчас пытался справиться с поджигом плиты. Пожалуй, это было чуть ли не единственное, что ему удавалось так себе, потому что в его руках спорилось буквально все. Он сходу осваивал все бытовые приборы и устройства, и это он привел в порядок железную полосу на дорожке у главного входа, которые подточили садовые муравьи. Он тот еще лентяй, но лень ‒ двигатель прогресса, и однажды он сказал «меня достало спотыкаться» и за пару часов управился с нашей старой проблемой. До которой ни у кого вечно руки не доходили. Он же починил кривую и скрипучую дверцу одного из кухонных шкафчиков, потому что скрип действовал ему на нервы.
Я, все еще испытывая апатию, медленно натянула на себя плед, который кто-то оставил на одном из стульев, и села, поджав ноги. Финн выудил из сушилки мою чашку, жестом заправского бармена бросил туда пакетик чая и прислонился к кухонной столешнице, дожидаясь, пока закипит чайник. Он скоро засвистел, выбрасывая маленькие клубы пара.
И вот чашка оказалась в моих руках, и я с удовольствием обхватила ее пальцами, грея ладони. Финн вышел и встал у двери. Пошарил по карманам в поисках сигарет и зажигалки. Но они остались в гостиной, где он облюбовал диван. Тихо чертыхнувшись, Финн просто прислонился к косяку, глядя в сад, где уже завели свои трели птицы. Я немного попялилась ему в спину, а потом поднялась и, волоча за собой плед, встала рядом с ним. Тихая ночь встретила меня теплым ароматным воздухом ранней осени. Мы немного помолчали.
Меня раздражал контраст света, и я выключила на кухне лампу. Пока глаза не привыкли к темноте, я видела только темно-пестрые пятна сада и четко очерченную верхнюю границу ограды. Небо немного побледнело.
‒ Ну что, согрелась? ‒ осведомился Финн.
‒ Да.
Мне правда стало лучше. Озноб прошел. Я отхлебнула горячего чая.
‒ Опять Та Сторона?
Я уставилась на Финна. Он уставился на меня и многозначительно шевельнул бровями. Не имело смысла отрицать, так что я со вздохом согласилась.
‒ Как тебя туда тянет, ‒ со смешком заметил он.
‒ Не потому, что мне так хочется, и ты это знаешь.