Нарядный Локвуд и я, в рабочей одежде Джордж и Холли, моднявая, как всегда. Мы стояли и нервничали. Переминались с ноги на ногу, поглядывали на часы. Наши товарищи, что шли на открытый бой, проверяли амуницию; я то и дело оправляла платье и мяла в руках сумочку, чувствуя себя совершенно беззащитной без рапиры. Клинки мы взять, очевидно, не могли. Даже Локвуд, обычно уверенный, нервно одергивал рукава фрака. И невозмутимый Джордж, пытаясь справиться со стрессом, жевал шоколадный батончик. Холли кусала губы и барабанила пальцами по эфесу рапиры. Флеймс стоял снаружи и дымил своими мерзкими сигаретами.
Но вот раздался гудок такси. Мы с Локвудом подобрались, переглянулись, улыбнулись друг другу.
‒ Ну, ни пуха, ‒ сказал Локвуд, глядя на ребят. Они кивнули. А Холли вдруг шагнула ко мне и крепко меня обняла. Я опешила, а парни понимающе заухмылялись. Неуверенно подняв руку, я приобняла нашу ассистентку и похлопала ее по спине.
‒ Удачи вам, Люси, ‒ сказала она.
‒ Вам тоже, Холли.
Она отступила, Локвуд отворил передо мной дверь и мы вышли. Тут произошло то, что обычно бывает с агентом, который колеблется заходить в зараженный призраками дом. Я, стоя на пороге, устремила взгляд на такси и оно показалось мне змеем, который готов поглотить меня и унести навстречу роковой ночи. Я замерла на месте, в то время как Локвуд размашистой походкой вышел за ограду и остановился возле машины. Обернулся, я увидела на его лице удивление.
‒ Боишься? – спросил Финн. Он стоял у крыльца в костюме в мелкую клетку. Рядом на жерди с колоколом устроилась такая же клетчатая шляпа. В воздухе еще витал слабый запах табачного дыма.
Я открыла рот, чтобы сказать «конечно, нет», но не смогла.
‒ Люси! – окликнул меня Локвуд. Я быстро посмотрела на него и ответила «да, иду!». Но мне не хотелось идти. Мне хотелось остаться здесь. Проклятый миг сомнения!
‒ А ты не бойся, ‒ сказал Финн. – Я буду тебя охранять.
‒ Нас.
‒ Ну, хорошо, вас. Локвуда – по отдельному тарифу.
Я хмыкнула. Он жестом поманил меня. Я сделала шаг, ожидая какой-нибудь выходки, и не обманулась. Он взял и вытащил одну прядь из моей прически – собранных на затылке завитков, заколотых несколькими шпильками. Волосы упали мне на глаза.
‒ Ах ты!
‒ Поверь мне, так лучше.
Ни желания, ни времени спорить у меня не было. Сердито вздохнув, я спросила:
‒ Это все?
Финн улыбнулся и, зачем-то быстро стрельнув глазами на Локвуда, взял меня за руку. Я настолько не ожидала того, что он сделал потом, что до последнего не могла догадаться, пока он медленно подносил мою ладонь к губам. Я вздрогнула и заморгала, потрясенная, когда он поцеловал мои пальцы. В коридоре дома тихо присвистнул Джордж.
‒ Удачи, Золушка. Не облажайся.
Не будь я так удивлена, я б ему за «Золушку» высказала. Ухмылка его, как всегда, так и лучилась ехидством, но я смотрела ему в глаза, искала там насмешку, и не находила. Локвуд снова окликнул меня, я моргнула.
‒ Иди, ‒ Финн подмигнул мне. – До встречи.
Мне одновременно захотелось ударить и обнять его. Я выпустила его руку, в которую почему-то крепко вцепилась, и пошла навстречу тому, что почти уничтожило всех нас.
Я быстро выскочила за калитку. Локвуд галантно ждал, открыв дверцу авто. Я залезла в салон, ощущая, что меня слегка трясет. Энтони обошел машину и сел с другой стороны. Такси покатило вперед, по улицам Лондона, на которые уже ложилась ночная тьма. Я все время смотрела в окно, пытаясь собраться с мыслями, которые разбегались трусливыми тараканами из-за странного волнения, не имевшего ничего общего с предстоящей операцией. С одной стороны, уверенности во мне вроде немного прибавилось (или, скорей, пофигизма), но в то же время я не могла успокоиться. Всю дорогу я наматывала на пальцы и запястье ремень сумочки, наматывала и распускала, и так без конца. Я даже невпопад отвечала Локвуду, когда он говорил что-то.
В театр мы попали без проблем. Надев свои маски еще в машине, мы вышли, смешались с нарядной толпой и спокойно прошли билетный контроль.
‒ Нам сюда, ‒ негромко подсказал Локвуд мне на ухо. Он взял меня под локоть и повел по лестницам и коридорам. Как же я была рада, что он рядом. Клянусь, в те минуты я могла бы запутаться в собственных ногах.
Вычурная театральная обстановка запечатлелась в моей памяти разрозненными картинками. Тяжелые бордовые портьеры с золотыми кистями, фотографии и портреты артистов, мягкая дорожка, скрадывающая стук каблуков. Сводчатые входы и выходы, резные перила лестниц, высокие потолки с лепниной и покрытые фальшивой позолотой светильники. И люди, все разодетые ради большого случая: дамы в длинных облегающих и не очень платьях, блеск украшений, сложные прически и облака перебивающих друг друга парфюмов; господа во фраках, костюмах и безукоризненно начищенных туфлях. Да, юбилей главы Фиттис мог бы потягаться с королевским приемом.