Увы, в сложившихся обстоятельствах мы не могли оперировать фактами, потому что все они сводились к косвенным доказательствам. В зале поднялся гул. Люди переговаривались, показывали на сцену; некоторые вставали и уходили. Не зная, правда, что двери-то заперты.
‒ Марисса пошла с Ротвеллом разными дорогами, ‒ повысил голос Локвуд, ‒ потому что открыла тайну Той Стороны, которой не желала делиться ни с кем. – Его взгляд устремился на ложу Фиттис. – Ей и своему эгоизму она принесла в жертву множество жизней и судеб.
‒ Почему Ванесса Фиттис умерла всего в двадцать лет? – мне пришлось тоже говорить громче. – Марисса ставила на ней опыты! Изучала, как влияет мир мертвых на живого человека.
‒ Туда можно попасть, если собрать много Источников вместе, ‒ пояснил Локвуд.
‒ Ее исследования до сих пор продолжаются, под землей у Фиттис нет печей, там площадки для проведения опытов!
‒ Опытов по путешествиям во времени, ‒ пояснил Локвуд. – Мир мертвых позволяет пересекать пространство и время в разных направлениях.
Новый всплеск возмущенно-изумленного гула. Люди, уже стоя, ахали, удивленно вскрикивали, говорили в полный голос. Некоторые даже грозили нам кулаками, а парочка особо воспитанных бросила чем-то.
‒ Ванесса Фиттис не выдержала таких экспериментов, ‒ продолжала я, ‒ однако есть кое-кто, кто выдержал. Тот, кто не мог родиться в 1970 году у женщины, у которой даже не было супруга.
‒ Вернее, та, ‒ поправил Локвуд. – Особа, которую мы все знаем как Пенелопу Фиттис, не существует.
‒ Потому что она не рождалась, ‒ сказала я.
‒ Как не умирала и Марисса, ‒ зловеще прямо заявил Локвуд, ‒ никто не видел мертвого тела: ни врач, ни похоронные агенты.
‒ Документы подписали задним числом, а в мавзолее похоронили пустой гроб, ‒ напомнила я.
‒ Так что, ‒ тон Локвуда сменился на издевательски-торжественный, ‒ позвольте вам представить, дамы и господа, создательницу машины времени и виновницу распространения Проблемы – Мариссу Фиттис!
И он очень эффектным жестом повел в сторону ложи Фиттис.
Правда, впечатление смазалось каким-то старым сморчком-выскочкой с первого ряда. Маленький сухопарый человечек с лохматой белой бородой ткнул в нас своей тростью и, привстав, неожиданно громко и пискляво крикнул:
‒ Вы кто вообще такие? Пошли вон со сцены!
Зал одобрительно зашумел. Слышались восклицания «что за бред!», «прекратите это безобразие!», «что происходит?» и тому подобное. Люди массово вставали и шли к дверям. Я переволновалась, я едва могла вспомнить, что надо говорить, а тут этот старик. Он сбил меня с мысли. Я забыла все, что должна была сказать! Столько времени потратить, столько нервов измотать, а теперь какой-то сморчок вот так запросто затыкает мне рот? Ну уж нет! К тому же беспричинного хамства я не терплю, вы меня знаете. Вскипев, я стиснула до боли в пальцах микрофон и рявкнула:
‒ Вы, стадо безмозглых овец, которое пасет волк в овечьей шкуре, только и знаете, что блеять о помощи и посылать на передовую борьбы с мертвыми детей! Разуйте наконец глаза, пошевелите хоть одной извилиной, и вы поймете, кому выгодно присутствие призраков! Поймете, кто держит в руках все нити власти, пока страна охвачена страшной эпидемией!
Через темноту зала к нам устремились здоровые ребята – личная охрана некоторых высокопоставленных особ, а также некоторые полицейские из ДЕПИК. Пора было сваливать. Люди изумленно смолкли, а старичок затрясся – видимо, от ярости. Пользуясь моментом тишины, Локвуд, сверкая глазами, широко улыбнулся мне:
‒ Отличная речь, Люси.
По сути, это было все, что мы имели сказать. К тому же время вышло. Мы посмотрели друг на друга. Локвуд вдруг протянул мне руку и я машинально шагнула ему навстречу. Он коротко, но крепко приобнял меня за плечи; мне не оставалось ничего другого, как обнять его в ответ. Это было мгновение, в которое мы словно сказали друг другу, что справились.
Почти без перехода в зале раздалось два хлопка, один поглуше, другой очень громкий, он отдался сильным эхом и заставил зазвенеть стекляшки на светильнике. Рядом с Локвудом со свистом прочертило воздух что-то, ударившись о пол и оставив на нем паленый след. Следующая пуля чиркнула по моей юбке. Секунда, осознание.
‒ Свет! – заорал Локвуд.
С короткой задержкой софиты погасли, и начался хаос.
Живые и мертвые 18
На сцену приливной волной нахлынули крепкие ребята, которые явно вознамерились нас сцапать. Один из них оказался особенно прытким, он быстро и плавно подтянулся, вскочил на сцену и метнулся к нам. Мы вынуждены были отпрянуть в разные стороны, и тут кто-то очень смекалистый (честно, я готова была пожать этому человеку руку, даже если он один из людей Винкман!) открыл сценический люк. Нападавший с воплем провалился туда. По-моему, не только он.