За дверью — лестничный пролет, где по вечерам горел свет из кабинета Великого Стража — отца, который любил возиться с бумагами и счетами до наступления темноты. Тут уж точно любой герой бы сплоховал; маленькая Дина так и видела, как воришка, пытаясь проскочить мимо, неизменно попадал под взор Стража. Взрослая Дина была уверена: даже обрушившаяся стена не смогла бы отвлечь отца от расчетов, а у незваных гостей не было на это и шанса.
— Не спишь? — она оперлась плечом о косяк, наблюдая за тем, как поседевшая голова нависла над толстенной учетной книгой.
— Что? Ах да, добрый вечер, доченька, — Каспар поднял глаза и прищурился. Кажется, за последние годы он стал хуже видеть.
— Ночь уже, — Дина неспеша подошла к столу и пробежала глазами по строкам. Представшая перед ней вверх тормашками вереница из цифр, казалось, начиналась из ниоткуда и уходила в бесконечность. — Как дела?
Отец тяжко вздохнул и вместо ответа потер пальцами переносицу и веки. Потом оперся головой о руку и взглянул на Дину снизу вверх.
— Сама понимаешь. Все ждали кризиса, вроде бы готовились… но грянул он почему-то неожиданно. Артефакты — это товары роскоши, они первым делом теряют покупателей. Так что в этом месяце выручка куда меньше, чем в прошлом.
— Мы много чего полезного можем создавать, не только товары роскоши, — Дина проговорила это с легкой ухмылкой, хотя радоваться было нечему. Любовь отца вставлять в разговор словечки из бухгалтерских бумаг всегда её забавляла. — Заговоренную одежду, например.
Не задержавшись у стола, она прошла к окну. Оттуда открывался вид на маленький внутренний дворик, заросший кустами миндаля. Ранней весной, еще до того, как пустить первые листья, кусты обсыпáло ароматными розовыми цветами; жаль, что они давно отцвели.
— Я увольняю портного, — голос отца прозвучал глухо. — Он столько нам служил, но нужно стать прагматичным и оставлять только жизненно важное. Есть вещи, которые мы можем делать сами, и в этой ситуации должны брать на себя… И может быть, уволить водителя? Я умею пользоваться автомобилем, и ты тоже.
— Я просто знаю на какие педали нажимать, но водить? Ну уж нет.
— Значит, для срочных поездок придется брать такси.
Дина с трудом сдержала себя: уголки губ сами собой поползли вниз.
— Трудные времени требуют жестких мер, — стараясь не звучать пафосно, она улыбнулась отцу. Получилось похоронно. — Тебе нужно отдохнуть. Я могу чем-то помочь?
Каспар пожал плечами.
— Осталось подписать пару счетов для поставщика шелка и проверить цифры.
— Иди, я закончу.
Он на секунду засомневался, но потом махнул рукой и, скомкано попрощавшись, вышел из комнаты. Дина уселась в кресло и откинулась на спинку. В тепле мгновенно развеялось желание вникать в финансовые тонкости мастерской и искать какой-нибудь неочевидный выход из ситуации.
«Вряд ли я пойму больше отца», — Дина пожала плечами и вытянула двумя пальцами папку с витиеватой надписью «Шелк». — «Разберусь с необходимым минимумом и пойду спать… Где же вы, воришки? Дикий лес мастерской с его опасностями покажется вам испытанием для детишек, как только вы попадете сюда — в болото финансовых отчетов».
Дина мрачно вгляделась в неуютную черноту за дверью. Ей даже показалось, что там кто-то есть, но она тряхнула головой, скидывая с себя страх темноты. Она выждала еще пару секунд, но так и не дождалась ни единого героя, желающего спасти её от таксистов, кризиса или хотя бы подготовки счетов. Тогда, печально вздохнув, Дина открыла папку.
f8809778-a875-448b-8818-7b3abc91c5ca.png
На завтрак служанка сервировала пирог с сыром и шпинатом. Дина, с трудом разлепившая глаза поутру, несколько минут буравила тарелку полупустым взглядом, пока к столу собиралась остальная семья.
Лейла в цветочном сарафане цепанула кусок и откусила на ходу. Бабушка Аиша, наоборот, чинно устроилась на стуле и положила салфетку на колени: несмотря на ранний час, она уже подобрала украшения под платье и туфли и уложила волосы, разве что шляпки не хватало для полноты образа. Отец, уткнувшись в газету, закатывал рукава льняной рубашки — конец лета как всегда выдался душным, и сдался даже Каспар, обычно не расстающийся с костюмом-тройкой.
Разговор за столом не задался: отец читал, бабушка томно смотрела в сад, задумавшись о чем-то. Лейла ерзала, желая общения, но смиренно молчала. Нацедив из кофейника вторую чашку кофе, Дина наконец оттаяла и наколола кусочек пирога вилкой. Поднесла ко рту, подержала на весу и положила обратно: еда не лезла в горло.
Отец, отложив газету, поднял на семью глаза.